Ярость - Никитин Юрий Александрович - Страница 117

– Черт бы тебя побрал, – выругал он машину. – У приятеля жены… черт бы его побрал тоже, знаем этих приятелей, дома компьютер в три раза мощнее.

Пока опускался по ступенькам, лифт не работает уже третий день, клял этих «новых русских», что детишкам покупают компьютеры мощнее, чем у них в армии следят за ПВО, управляют ракетами. Куда страна катится, куда катится… И что это Кречет задумал, неужто правду вместо красного знамени с двуглавым уродом у них будет зеленое с полумесяцем?

А на самом нижнем этаже лейтенант Чернов, сопя и кашляя, с красными, как у кролика, глазами, подошел к капитану, начальнику охраны:

– Василий Павлович… Не могу понять. Это у меня гайморит, наверное.

Тот брезгливо отодвинулся:

– Сейчас грипп ходит. Обыкновенный! От него не мрут. Ну разве что дохляки, что на переподготовку не ходят.

Тот вытащил носовой платок размером с простыню, смятую и мокрую, будто вытащил из моря в месте крушения танкера, торопливо развернул, отыскивая чистое место, не нашел, шумно высморкался, тряся головой и притопывая ногами.

– Да черт с тобой, – сказал капитан. – Иди домой. Но если будет температура, вызови врача… хотя какой сейчас врач явится?.. прими аскорбинок побольше, горсть, напейся теплой воды и оставайся дома.

– Спасибо, Павлович!

– И под одеяло с головой, – напутствовал добрый капитан вдогонку.

– Спасибо!

– Пропотей, все как рукой снимет.

– Спасибо, спасибо!

– Иди-иди, не заражай людей своим хилячеством.

Машина, облепленная грязью, подъезжала к башне. Под брезентом виднелись деревянные бочки, самые настоящие, обручи поржавели. Лейтенант у входа зло усмехнулся, до какой нищеты довели армию, если такие бочки еще существуют в век компьютеров и ракет…

Он отвернулся, не желая смотреть, а когда услышал сзади быстрые шаги, начал оборачиваться медленно и беззаботно. Голову тряхнуло, словно по ней ударили бревном. Он отлетел в сторону, успел увидеть нацеленный в его сторону пистолет с непомерно толстым стволом. Мелькнула нелепая мысль, что в армии таких стволов не бывает, это не армейское оружие…

Выстрел хлопнул тихо, словно умелая машинистка коснулась спэйсбара на майкрософтовской клавиатуре. Он откинулся навзничь, из багровой дырочки во лбу на миг выплеснулся красный фонтанчик, тут же рану затянуло красным, будто заткнули изнутри. Лицо молодого парня осталось непонимающим, с вытаращенными глазами.

Через него уже перепрыгивали, быстро и умело скатываясь в коридор. Один из тех, кто получил от лейтенанта, члена их организации офицеров, секретный пароль и код доступа в центральный зал, несся впереди.

На пятом этаже, считая от поверхности, дежурный на пульте брезгливо всмотрелся в экран:

– Слушай, что за машина притащилась? Бочкотара такая, будто привезли из прошлого века…

– Где? – поинтересовался напарник вяло.

– Вот, на третьем экране. Да не туда смотришь!

– В самом деле… До чего армию довели.

Дежурный сказал с беспокойством:

– Но здесь не положено. Надо отогнать.

– Да брось. Не видишь, в каком они виде? Явно напарника не дали, бедолага гнал машину пару суток в одиночку, а ему не то что поспать, но и отлить не давали! А сами все: давай-давай! А «Давай» в Москве…

– Ничего, – буркнул дежурный, – здесь новый народился.

Оба усмехнулись, их капитан и был тем, кто всегда покрикивал: «Давай-давай, ребята». На экранах было видно, как водитель, грязный и с трехдневной щетиной молодой парень, стоял возле кабины, держась за дверцу и с наслаждением вдыхал не такой уж и чистый воздух, но после душной кабины казавшийся райским.

– Доверяют же такую бандуру салагам, – сказал напарник сочувствующе.

– Черт, она загородила нам все здание, – сказал дежурный беспокойно. – Надо, чтобы отогнал!

– Сейчас отгонит, – бросил напарник успокаивающе. – Деревня, что он понимает! Сейчас армия в самом деле рабоче-крестьянская… Из образованных да сытеньких москвичей в ней ни одного не отыщешь.

Дежурный все же сделал движение пойти проверить, только и делов, что позвонить да наорать на бедолагу, потянулся к кнопке вызова внешней охраны: автомат под рукой… и в это время стальная дверь, отгораживающая от мира, отпрыгнула, словно отстреленная гильза. Две пули ударили ему в голову. Он дернулся, успел увидеть сквозь вспышку, как нелепо взмахнул руками его напарник. На пульте загорелся огонек, требовательный голос сказал:

– Так что у вас?.. Вы сказали, что какая-то машина…

Один из десантников длинным прыжком перемахнул стол, на лету подхватил микрофон и сказал буднично:

– Ложная тревога.

– А-а-а, а что было?

– Да своя машина, своя. Конец связи.

– Что за лопухи, – буркнул голос, и связь оборвалась.

– Быстрее!

Убитых офицеров подхватили под руки, бегом проволокли по коридору. На расстоянии пяти шагов светились по обе стороны двери сенсорные пластины. По знаку старшего офицеров разом вздернули, прижали их большие пальцы к чувствительным элементам. Машина долго изучала рисунок на пальцах, словно заметила отличия на мертвых, хотя и теплых еще пальцах. Показалось даже, что за дверью заскрежетало, то ли железные мозги пытались решить трудную задачу, то ли разболтался лазерный дисковод.

Вскоре щелкнуло, будто в замке провернули наконец ключ. Десантник толкнул дверь раньше, чем механический голос произнес:

– Доступ разрешен.

Они ворвались как буря. Пятеро на ходу вытаскивали видеокассеты, почти в прыжках вставили в щели, старший сорвал кожух, что-то сделал, на миг полыхнуло искрами, тут же он успокаивающе крикнул:

– Все в порядке! Быстрее, отстаем по времени!

В главном зале, самом нижнем, огромном и защищенном от ударов мегатонных атомных бомб, от любой радиации, с запасами провизии на десять лет, полковник Давыдяк сказал озабоченно:

– Что-то с внешней охраны вякнули по поводу чужой машины…

– Проверь, – предложил майор Лысенков.

– Да что проверять? Нет там никакой машины.

Экраны светились ровным серебристым светом. Все восемь, краса и гордость, все по семнадцать дюймов по диагонали, зерно ноль двадцать пять, цвета такие, что можно фильмы смотреть, все восемь показывали пустой двор, пустые окрестности.