Трое из Леса - Никитин Юрий Александрович - Страница 106

Мрак нехотя подвинулся, очень уж хотелось увидеть хвост змеи. Доски скрипнули. Шлепая босыми ногами, Зейнаб прошла к двери:

– Что нужно?

За дверью послышался мужской голос:

– Царственная Зейнаб, ваша сестра уезжает. Не хотите ли повидаться?

Мрак, остолбенев, рассматривал ее во все глаза. Без доспехов она вовсе не казалась свирепой и крутой бабой. Даже крупной выглядит лишь среди кривоногих степняков, а так со спины не отличил бы от обычной бабы из своей деревни, что вылезла из речки. Он уже видел такое, когда подглядывал подростком…

Вдруг он сообразил, что свирепая дочь кагана неизбежно увидит его, когда повернется обратно к ложу. Если он видит ее, то и она… Он высвободил руку, нащупал на ложе шкуру, потащил ее вниз, свесив край почти до пола. Только перевел дыхание, как ложе заскрипело, шкура поползла вверх – дурак, который лежал наверху, заботливо поправил, дубина стоеросовая!

– Тарх, – прошептал он сквозь стиснутые зубы, – это мы… Отпусти!

Некоторое время они тянули шкуру в разные стороны, наконец Таргитай сообразил, выпустил шкуру, а Зейнаб повернулась от двери. В коридоре прозвучали удаляющиеся шаги – Зебо уедет без прощания. И так увозят ночью, тайком от Зуля и Рустана – вождей воинственных племен бодрян и когутов, которые уже давно мечтают взять ее в жены.

– Я велела нам не мешать, – сказала Зейнаб, опускаясь на ложе. – Ты чем-то озабочен, гиперборей? Разве нам не хорошо?

– Хорошо, да не всем, – отозвался Таргитай дрожащим голосом.

– Всем не бывает… Кто-то наверху, кто-то внизу… Позволь я угощу тебя дарами Степи…

– Не надо! – вскрикнул Таргитай, но опоздал.

Зейнаб легко соскочила с постели, прошлепала босыми ступнями к столику на другом конце комнаты. Мрак увидел ее белую спину, зажмурился и пониже опустил край шкуры.

Зейнаб вернулась с подносом, где лежали рябчики, политые жиром, а по краям были фрукты и зелень.

– Поешь, – велела она. – Мужчины должны хорошо есть. А ты мужчина, настоящий мужчина!

Под ложем Олег в страхе зажал Мраку рот, тот хмыкал, даже набрал было воздуха в грудь, словно собирался возразить или сказать что-то ехидное. Доски над ним заскрипели, голос Таргитая произнес:

– Как трещат…

– Никто не слышит, – заверила Зейнаб. – Я убрала из коридора стражу. Придут на рассвете, когда отец просыпается… Ешь, не беспокойся! Тебе срубят голову только завтра или послезавтра, но ведь гибель – вечный спутник воина, верно?

Слышалось чавканье, громко хрустели птичьи косточки. Мрак шепотом выругался, у него текли слюни, ароматные запахи опускались на пол и затекали под ложе – Олег примиряюще бормотал, что чавкает степнячка, Таргитай ест прилично. Мрак возразил, что дурак нарочно дразнит. Вот когда выберется… если выберется…

После обильной ночной трапезы – Мрак от злости истер пузо о холодный каменный пол – сытый Таргитай заиграл на своей дуде. Мрак взвыл, бессильно уронил голову. Олег сочувствующе сопел, дышал над ухом, объяснял, что это дочь кагана велела дудеть, Тарху сейчас не до дуды, у него другое на уме… Мрак засопел еще яростнее.

Зейнаб была в восторге, Таргитай вынужденно играл песню за песней. Мрак тихо скулил, с трудом удерживаясь от желания завыть во весь голос по-волчьи. Наконец наверху раздался женский смех, на ложе обрушилось тяжелое. Доски затрещали, внезапно одна – самая широкая – с треском лопнула, больно ударив Мрака по затылку. Сверху донесся раздраженный голос:

– Табити забери это ложе! Для кукол делали?..

Мужской голос торопливо пробубнил:

– Нас двое, а мы – настоящие… Не обращай внимания.

– Но мы проваливаемся! Сейчас я кликну плотника. Не бойся! Он починит, и я велю его сразу обезглавить. Не веришь стражам? Тогда я сама срублю ему голову. Или даже ты, тебе будет приятно. Ну, милый варвар, я хочу доставить тебе маленькую радость!

Олег толкнул Мрака локтем. Волхв уже лежал на спине, руки упирались в переломанную доску. Мрак поспешно извернулся, выставил широкие ладони. Доска выровнялась, послышался торопливый голос Таргитая:

– Да она держится, держится! Только затрещала и прогнулась, а теперь выпрямилась!

Женский голос раздраженно ответил:

– Ну да, теперь только и думай, чтобы не провалиться!

– Не провалимся, – ответил Таргитай убежденно. – Вот увидишь, удержимся!

– Ах ты, змей, – прошептал Мрак, – вот возьму и отпущу…

Олег толкнул его локтем, ладони волхва были прижаты к лопнувшей доске. Мрак ощутил возросшую тяжесть, доска снова начала поскрипывать, удерживать обе половинки вместе стало трудно. Если бы там наверху лежали спокойно, а так попробуй удержи, распрыгались, остановиться не могут. Эта дочь кагана похожа на степных коней, что могут скакать с утра до ночи. То ли дело горячие кони Баджеда – летят, обгоняя стрелы, но быстро выдыхаются… А эта степнячка даже не степной конь, а скорее гиперборейский, те вообще бегать не умеют, зато могут тащить доверху нагруженные телеги сутками, спят на ходу… Правда, эта наверху не спит, еще как не спит!

По лицу Мрака ползала огромная муха, лезла в глаза, уши, норовила забраться в ноздри. Он зверски кривил рожу, сдувал, но проклятая упорно лезла в нос, шелестела крыльями, пещера ей понравилась, зараза, обустраивать начинает… Пока эти наверху угомонятся, успеет яйца отложить, червяков вывести и новых мух выплодить, мерзость крылатая!

Мрак попробовал осторожно отнять ладонь, но доска начала угрожающе прогибаться. Наверху послышался смех, веселятся, бестолочи! Нет, такие приключения не для него… Он силен в Лесу, даже в Степи, как выяснилось, неплох, в Горах не ударил мордой о камни, но в городе… Здесь Олег на своей тропе, даже не трусит, разбирается, будто век здесь жил, со стражами пил, к степнячкам за пазухи лазил. Даже Таргитай не трусит! Ну, этот от дурости, слишком глуп, чтобы даже пугаться, для этого мозги нужны…

Муха совсем забодала, в носу зудело так, что слезы выступили, лицо истоптала, ходит как конь. Вдобавок что-то забралось под штанину, ползет все выше и выше… Расплодили нечисти, проклятые! Как она спит, если в комнате жуки ползают размером с ежей? А еще царская дочь! Не иначе в детстве подменили…

Наверху раздался протяжный стон, словно Зейнаб везла воз сена, затем вздох, который слышно было даже в Лесу. Олег пихнул Мрака, быстро убрал руки и пополз из-под ложа. Мрак осторожно отнял ладони, доска страшно взвизгнула и начала опускаться. Он замер, хотел было снова приподнять, но волхв яростно зашипел:

– Всю ночь будешь держать? Самый момент смыться, чуть позже – каюк.

Через комнату проползли на животах, Мрак сжимался в страхе, ожидая услышать над головой грозный голос дочери кагана: «Стой! Ты куда?», но на ложе было непривычно тихо. Олег уже встал на колени, торопливо совал в щель стебельки, прятал, совал другие – все пытался обмануть запоры старым ключом. Мрак извелся, без оружия совсем голый…

Они выползли в коридор. Олег вскочил на ноги, быстро огляделся. В окна проникал бледный свет утра, со стороны площади доносились сонные голоса ночной стражи.

– Быстрее! – велел Олег.

Мрак побежал молча, волхву виднее, что делать в этом сумасшедшем городе, – сам сумасшедший.