На Темной Стороне - Никитин Юрий Александрович - Страница 37

– Я готов выполнить любое задание, – выпалил Дмитрий.

– Любое, – поморщился Ермаков. – Ну да, любое… Просто сейчас политическая ситуация такова, что мы должны бросать в бой даже необученных… Да-да, это относится к тебе тоже. Будем беречь да накапливать силы – может получиться, что пользоваться ими уже будет не для кого.

– Не для кого?

– Если России не будет… – буркнул Ермаков. – Или вы готовы работать в качестве иностранного наемника?.. То-то. Империя уже держит за горло. Сжать им пальцы не дает мировое мнение. Да не Европа, это уже имперские блюдолизы, а Восток, Индия, Пакистан… Теперь это не колонии, а страны со своим ядерным оружием. Мы тоже пока что еще с ядерным. Словом, бросаем все силы. Даже такие крохотные, как твои.

При этом он оглядел его как муравья. Дмитрий только и нашелся, что прищелкнул каблуками и ответил довольно стандартно:

– Я не подведу.

– Ладно, везунчик ты наш… Я включаю тебя в качестве стажера в одну группу. Рано, конечно, но она почти повторение той, со взятием дачи. Только называющейся иначе…

Что-то в голосе полковника заставило Дмитрия спросить почти шепотом:

– А как?

Ермаков улыбнулся:

– Если скажу, то для тебя сразу отменяется любая увольнительная. Ты не будешь иметь права покидать территорию базы.

– Согласен, – выпалил Дмитрий.

Ермаков кивнул:

– Хорошо отвечаешь. Я не ошибся, когда тогда заглянул к тебе в квартиру. Ты хохол ведь, что такой черный?

– Я смуглый, – поправил Дмитрий. – У нас в роду все такие. Но мы русские. Хотя, может быть, и все хохлы. Та дача, которая называется иначе… зовется гасиендой, да?

Ермаков вскинул брови:

– Ого! Что еще вычислил?

– Вы знаете из моего личного дела, – сказал Дмитрий со счастливо стучащим сердцем, – что я знаю испанский. По виду тоже похож на испанца или латиноса. В новостях краем уха уловил обрывок разговора, что наркобароны снова налаживают крупные поставки кокаина в Россию… Меня зацепило «снова». Значит, один раз им что-то помешало. Возможно, помешаем еще раз?

Ермаков развел руками:

– Ну, в черепе у тебя есть еще и мозги, поздравляю. Прошлый раз… гм… да, в прошлый раз Колумбией правил так называемый мидельинский картель. Это было настолько мощное мафиозное государство, что все правительства Латинской Америки ничего не могли с ним сделать. Даже с помощью всех коммандос и спецназов США, Англии, Израиля и прочих всяких шведов. Но когда этот картель попробовал наладить поставки в Россию, то нам понадобилась всего неделя срока и отряд моих чижиков. Как-нибудь расскажу, как мы с ними разделались… причем так, что картель перестал существовать вовсе!.. но сейчас освежи свой испанский «а-ля Колумбия», а завтра с утра начнешь знакомиться со снаряжением.

– Что-то особое?

– Просто приспособленное для работы в тропических лесах. Можешь идти!

Дмитрий повернулся, чтобы идти, как вдруг его догнал задумчивый голос полковника:

– Да, кстати…

Дмитрий повернулся, вытянулся:

– Слушаюсь!

– С сегодняшнего дня русский язык для тебя запрещен, – сообщил Ермаков. И добавил, видя изумление в глазах молодого «каскадера»: – Разговариваешь только на испанском! Со всеми.

Едва за Човеном захлопнулась дверь, Ермаков мазнул пальцем по эникэю. Заставка исчезла, с экрана в упор смотрел крепко сбитый человек, чем-то похожий на него, Ермакова, разве что помоложе. Тот же жесткий рот, тугие складки, изломанные брови, запавшие глаза, короткая стрижка. Даже та же пятнистая форма десантника, только знаки различия элитного спецподразделения «Дельта», лучшего из юсовских диверсионных групп.

Ермаков пристально глядел в волевое лицо, увеличил, всмотрелся. С экрана человек смотрел прямо и уверенно. Мощные челюсти выдавались в стороны, придавая вид упрямый и решительный, голова прочно сидела на толстой мускулистой шее, тугие мышцы шли к плечам, широким, которые так нравятся женщинам.

– Но сейчас ты уже не таков, – сказал Ермаков вслух. – Сколько лет прошло?

Да, этому фото пятнадцать лет. Тогда шла война в Афганистане, которая именовалась войной советских войск против восставшего афганского народа, но на самом деле на той стороне сражались массы пакистанских войск, отряды арабских добровольцев, наемники из Западной Европы, все это было пронизано густой сетью юсовских инструкторов, военных специалистов, по всем каналам текли реки юсовских долларов, юсовского оружия, а тысячи юсовских профессионалов тайных и явных войн готовили как отдельных афганских боевиков, так и целые армии.

В 1982 году юсовцы направили на работу в Афганистан опытнейшего инструктора по партизанским действиям, лучшего эксперта ЦРУ по Ближнему Востоку Джима Шорта. Этого Джима Шорта прекрасно знали на всем Востоке как благодаря его связям с «Хезболлах» и «Черным сентябрем», так и особому дару входить в доверие к шейхам разных племен. Он до тонкостей знал обычаи различных племен и мог говорить о Коране, как муфтий. В тот раз, когда его направили в район будущих боевых действий, он должен был войти в доверие к новым полевым командирам моджахедов и попытаться скоординировать их действия.

Неподалеку от города Камдеш состоялась встреча наиболее значимых фигур из северного региона Афганистана. В течение трех дней вырабатывалась общая концепция ведения боевых действий, осуществлялся раздел сфер влияния, решались текущие вопросы, заключались союзы. Джим Шорт обещал помощь Империи в обучении моджахедов и снабжении их современным имперским оружием.

Весь север Афганистана превращался в арену действий хорошо подготовленных и направляемых из единого центра боевых групп. Увы, советской группе войск в то время такому напору противопоставить было нечего. Когда наша разведка перехватила кратенькое сообщение о «советнике из США», то уже утром в Кабул прилетела оперативная группа «Каскада», в которой он, Ермаков, был уже далеко не новичком.

Черт, стыдно вспомнить, для чего их тогда пытались использовать: чуть ли не для заготовок леса и перегона скота! И не удавалось вырваться, пока через свои каналы не организовали прямой приказ из Москвы.

Опрашивая захваченных моджахедов, определили, что в Афганистане работает сам знаменитый Джим Шорт. Зная его привычку держаться границы, чтобы в случае чего быстро уйти или получить помощь, «каскадники» понимали, что из этого района он не уйдет никуда, кроме как в Пакистан. Тем более что недалеко от Камдеша, по ту сторону границы, около городов Дир и Читрал, были расположены несколько учебных баз, где инструкторы из Сирии обучали моджахедов.

Было решено, что спецназ и одну тройку «каскадеров» отправят прочесывать местность вдоль реки Ярхун, по направлению к Джалалабаду, там как раз активизировались военные действия, пошуметь, пострелять, чтобы туповатая местная разведка точно знала, что Джима Шорта ищут именно там. Одновременно три тройки проникли на территорию Пакистана и стали высматривать, какие группы моджахедов переправляются через границу, их состав, вооружение и места перехода.

Через две недели было замечено десять человек, отлично экипированных, передвигающихся только ночами и ведущих разговоры не на пушту или дари, наиболее распространенных языках в Афганистане, а на арабском и английском. Среди членов группы один был практически неотличимым от араба европейцем. Это и был Шорт со своей элитной охраной из коммандос.

Сразу после перехода границы в группе стали говорить только на пушту, и к ней присоединилось еще десятеро, уже местные супермены. Группа стала двигаться ускоренным темпом, Шорт явно куда-то спешил. Оказалось, что в это время советские войска нанесли под Джалалабадом ряд чувствительных ударов по группировкам моджахедов.

Недалеко от старого места встречи, где была уже приготовлена засада, группа Шорта, то ли почуяв нечто, то ли получив указания со спутника-шпиона, вдруг свернула на юг и стала стремительно уходить к границе. Первая тройка «каскадеров» обогнула отряд с востока, вторая отрезала путь к Пакистану, а третья, которой командовал тогда он, Ермаков, открыв огонь, стала отжимать охрану от Шорта. Тот почти не сопротивлялся, но, когда его стали оттаскивать от места атаки, попытался выбросить какой-то предмет. Это был стандартный аварийный сигнализатор, входящий в комплект полевого снаряжения спецподразделений США, способный в доли секунды выбросить в эфир сигнал с просьбой о помощи.