Империя зла - Гущин Александр - Страница 27

"Михаила Лермонтова" была около восьми метров, подводная каменная гряда, которую обнаруживали ветер и волны, находилась на глубине шести метров. Лоцману-оборотню всё удалось. Утопив советский лайнер, новозеландский pilot отделался легким испугом, так как за безопасность судовождения в любом случае отвечает капитан теплохода.

– Наука о нейролингвистическом кодировании головного мозга человека в США, вероятно, более развита, чем в СССР, – прояснил ситуацию недогадливому и неграмотному философу дед Лапа.

– Тебя почти 20 лет вербуют, и никакого эффекта. Спросили бы вслух официально, ты бы давно все объяснил. И пароходы свои ГБешники не топили бы. ГБешники ради компроментации неугодного политика и свой собственный народ вместе с собствнным теплоходом утопят. Им чем больше жертв, тем лучше. Жди теперь новую катастрофу пассажирского теплохода.

Дед Лапа как в воду глядел. 5 июня 1983 года советский речной пассажирский теплоход "Александр Суворов" прошел через ульяновский железнодорожный мост, сквозь низкий пролёт, и снес несколько своих верхних палуб с пассажирами. Погибло около двухсот человек. В это время по железнодорожному мосту должен был пройти пассажирский поезд, который опоздал и вместо него диспетчер пустил товарняк.

Товарный поезд сошел с рельсов, но у железнодорожников обошлось без жертв.

– Информацию о возможностях нейролингвистического программирования мозга могли бы довести до судоводителей, – говорил дед Лапа тупому философу. – Тогда такие катастрофы могли уменьшиться на порядок. Секретность не позволяет. Теперь и не узнаешь, иностранные спецслужбы виновны в гибели пассажиров теплохода

"Александр Суворов" или свои собственные ведут какую-то политическую игру. В Империи зла все возможно. А судоводители "Александра

Суворова" так и не могут толком объяснить, почему они пошли не в тот пролет моста. Затмение на них нашло! Нечистая сила с толку сбила! – вещал матерый шпион, поплевывая на червячка и приговаривая: "Ловись рыбка и больша и велика!"

9 февраля 1984 года гудок пароходов отметил очередную смерть

Генерального Секретаря ЦК КПСС, теперь Андропова Юрия Владимировича.

По разумению генералов ГБ, члены экипажей судов заграничного плавания контактировали с представителями капиталистической системы, поэтому должны были быть завербованы в любом случае. Либо как будущие сотрудники, которых отправляли во время отпуска на курсы КГБ

(ГРУ), на переподготовку; либо моряки должны были завербованы как информаторы, как стукачи, которых их личными страхами нужно было держать в узде. Александр Гущин, тот самый трудно вербуемый, был использован как психологический полигон для начинающих работников

Госбезопасности. Этот штурман мог принести неприятность и капитану дальнего плавания, так как в любой момент этот капитан мог быть отозван с судна заграничного плавания (престижная и денежная работа!), как не справившийся с заданием по вербовке.

Старшим помощником капитана теплохода "Валериан Куйбышев", на котором теперь работал четвёртый помощник Гущин, был Рывлин Рудольф

Аронович. Должность второго помощника замещал Яковлев Владимир

Васильевич. Третьим помощником был Малышев. (Примечание цензора:

Имя и отчество третьего помощника Малышева изъято из произведения, по соображениям государственной безопасности.)

После ухода Малышева Гущин стал третьим помощником, четвертым стал Чемоданов Юрий по кличке "Сумчатый". Третий штурман обязан был вести журнал временных поправок хронометра. Радиосигналы точного времени капитаны ГБешники заставляли брать на стыке вахт, в 0800, в опасное для судоводителя время, так как большинство аварий происходит именно на стыке вахт. За Гущиным наблюдали и определяли, что он предпочитает в первую очередь – гнев капитана, что не взята поправка хронометра или слежение за опасными судами, которых надо было обсчитать, чтобы не попасть в опасность столкновения. Гущин и здесь выкрутился – стал брать поправку в свободное от вахт время, а в 0800 на своей вахте, в штурманской рубке, в наушниках сосредоточенно слушал якобы радиосигнал, но мысли его были заняты судовождением.

Начальником радиостанции был Удальцов, радистом Миропольский

Александр. Позже Удальцова сменил Владимир Орлов. Старшим механиком был Леонид Васильевич Соколов. Под командованием этого механика

Соколова был моторист по кличке "Ёжик", который часто проводил с подопытным Гущиным психологические опыты.

Третий механик был пожилой не сотрудник спецслужб, поэтому

Федосеев отметил только фамилию молодого механика, его заменившего.

Четвертым механиком был Хлупнов Валерий Иванович. После того, как

Хлупнова "списал" на берег Федорин, четвертым механиком стал

Владимир Кравченко. Первым помощником являлся как черт во сне, тот самый товарищ Федорин Анатолий Васильевич, по кличке "Федорино

Горе". Хозяйственным помощником был сначала Никифоров Станислав, потом Ляпин Юрий Леонидович. У Федосеева в записях эти два хозяйственных помощника в своих психологических опытах с населением

СССР были как близнецы братья. Впрочем, исследователь легко сможет их разделить, просмотрев судовые роли теплоходов, на которых работал не вербуемый мореход. Раздетому Никифорову, зимой в Финляндии, куда теплоход пришел из южноамериканских тропиков, тупой философ отдал на время свой парадный махеровый свитер, который тот изорвал, таская тару из судовых кладовых. Он не отдавал свитер несколько месяцев, проводя операцию "подсознательный страх перед грехами". Но подопытный третий помощник капитана все страхи перешагнул и все-таки вытребовал назад свою вещь, которую жене подопытного пришлось перевязать.

Судовым врачом, какое-то время, был Воробьев Валерий Николаевич, который своими рассказами о битых стеклах в собственной квартире был похож на вербовщиков КГБ и ГРУ, но Гущин не верил в такие якобы провокационные действия Воробьева.

Вторым механиком на теплоходе "Валериан Куйбышев" был Завьялов

Игорь Павлович, он был, по мнению Федосеева, одним из главных руководителей психологических операций ГРУ по вербовке незавербованных моряков. Третьим механиком, позже, после того, как пожилой третий механик ушёл в отпуск, стал работать хитрый агент КГБ

Киселев. (Примечание цензора: Имя и отечество Киселева изъято из произведения, и не называется, по соображениям государственной безопасности.)

Когда Гущин прибыл на борт, Туркин Юрий Дмитриевич еще не принял дел и судном командовал какой-то пьяный капитан, которого за удачные вербовки перевели из Дальневосточного пароходства в европейскую часть страны. Фамилия капитана была (Примечание цензора: фамилия капитана изъята из произведения, так как данный сотрудник ГРУ уже умер, а о покойниках плохо отзываться в России не принято.)

Выйдя из каюты, хмельной капитан нос к носу столкнулся с новым четвертым помощником. Уставившись на вновь прибывшего, он вдруг заорал на весь пароход,

– Ста-ас!!!!

Станислав Никифоров не спеша подошел к капитану, и они скрылись в каюте.

Малышев с Рывлиным попытались завербовать Гущина сразу, сабельным ударом – не получилось. Им осталось только оставлять карандашные записки на штурманских приборах, которые раскачивали соответствующим образом психику подопытного. Самой знаменательной была надпись

"Заметай следы!". Это означало, что Гущин, по контрольным словам-ответам, и по своим кодированным движениям, оставил много информации о своих прошлых прогрешениях, пора бы и расколоться.

Малышев покинул "Валериан Куйбышев" не с радостью. Информации о прошлых грехах Гущина было хоть отбавляй, но вербовка не удалась.

Юрий Чемоданов провел параллельную психологическую операцию

Репино-Репное, основанную на подсознательном страхе испытуемого. В

Репино, что под Ленинградом, у него якобы была любовница, а Репным называл село Марковку Владимир Дахно, одноклассник Гущина. Все грехи, которые Гущин совершил, сотрудники связывали с селом

Марковкой-Репным. В этом селе Александр проживал до 14 лет. Окончив