Артания - Никитин Юрий Александрович - Страница 167

Янкерд расхохотался. Каменные плиты затрещали громче. Меч в руке Янкерда подрагивал, от него по всему помещению носились широкие яркие отблески, похожие на солнечные зайчики.

Придон наконец перевел взгляд на Итанию. Она стояла испуганная и трепещущая, не в силах сдвинуться с места.

– Беги отсюда, – попросил он настойчиво. – Сейчас здесь все обвалится…

Янкерд усмехнулся, возразил:

– Не обвалится. Зато увидишь, что этот варвар наконец уйдет… к своим предкам. И никто нам больше не помешает.

Придон сказал быстро:

– Я помешаю. Итания, уходи.

Итания сделала робкий шажок вдоль стены в сторону двери.

– Не уходи, – велел Янкерд властно.

Итания вздрогнула, застыла. Ее большие испуганные глаза перебегали с его лица на лицо Придона. Янкерд засмеялся красиво и грохочуще. Меч в его руках казался сверкающей полосой ночи. Янкерд взмахнул легко, и железный столб, на котором стоял массивный светильник, рухнул, срубленный с той легкостью, словно пустотелый столб из промасленной бумаги. Янкерд взмахнул левее, и срезанный с такой же легкостью угол каменной глыбы с грохотом рухнул на пол.

Придон стиснул зубы. Ярость начала подниматься неудержимо, сердце застучало часто и мощно. Он стиснул рукоять топора, слегка пригнулся. Янкерд расхохотался:

– Ты все еще готов сражаться? Хвалю!.. Но чтобы ты не отступал, а принял бой…

Не спуская с Придона горящих ненавистью глаз, он протянул левую руку к стене. Раздался легкий скрип, чаша сдвинулась, Придон ощутил, как дрогнул пол, в спину пахнуло могильным холодом. Он чуть повернул голову, застыл. Пол за его спиной провалился. Прямо от его пяток квадратная каменная яма, дна отсюда не видно.

В комнату вбежали и сразу же остановились в испуге Тулей, Щажард и Барвник. Янкерд сказал со злобным весельем:

– Что, Тулей, не ждал, что я знаю все секреты?.. Это яма, где закончит жалкую бренность этот варвар… Ну что скажешь, дикарь?

– Ты умрешь, – ответил Придон, – а я возьму Итанию!

Итания жалобно вскрикнула:

– Придон, почему не обнажишь меч Хорса?

Янкерд дрогнул лицом, глаза быстро бросили взгляд на рукоять за плечами Придона. В глазах метнулся страх. Он поспешно взмахнул черным лезвием, спеша не дать Придону протянуть руку за волшебным мечом, сделал быстрый шаг вперед. Придон выставил топор, пламенный меч и топор из простого железа встретились в воздухе, звякнуло, разлетелись искры. Лицо Янкерда исказилось, пальцы разжались, словно онемели от страшного удара.

Придон перехватил одной рукой падающий меч, пальцы ощутили, как черная рукоять с готовностью устроилась у него в ладони. Янкерд сделал к нему шаг, поднял дрожащие руки, в глазах ужас и непонимание, пальцы нацелены в горло артанина. Но острие черного меча уже смотрело ему в грудь, сразу же предав.

– Убью! – вскрикнул Янкерд.

Придон увернулся, мимо скользнуло блистающее доспехами тело. Загремел металл, ударяясь о стенки ямы.

Каменные стены западни дрогнули, начали сдвигаться. Снизу донесся дикий крик:

– Придон!.. Я ошибся, я – виноват! Отныне я твой слуга!.. твой раб!.. Прошу, брось мне веревку!

Придон быстро огляделся. Тулей сорвал со стены длинный шелковый шнур, бросил Придону. Придон наклонился над краем ямы.

– Янкерд! Ты что-то сказал?

Янкерд стоял на самом дне, глубина в два человеческих роста. Слышался хруст, под массивные движущиеся плиты попадали мелкие камешки, трещали, как хорошо поджаренные орешки, рассыпались в пыль.

– Брось веревку! – умолял, рыдал, вопил Янкерд.

Придон подумал, поколебался, наконец вздохнул и крикнул:

– Как скажешь. Держи!

Янкерд безумными глазами, полными надежды, смотрел на веревку, но, когда упала к его ногам вся, взвыл, закричал. Придон отодвинулся от края. Тулей, Итания, Барвник смотрели широко раскрытыми глазами. Придон взглянул на меч в своей руке, швырнул за веревкой в суживающуюся щель.

За спиной послышался хруст, треск, звучный хлопок. Из щели с силой выплеснулся фонтан алой крови. Одна из струй коснулась свода, быстро расплылось красное пятно.

Придон шагнул к Тулею, тот выглядел потрясенным. Придон через голову снял перевязь и, держа ножны одной рукой, другой обнажил меч, с которым огненный ангел стоял у врат райского сада.

В комнате полыхнул неслыханно чистый свет. Свет первого дня творения, еще не замутненный уступками тьме, рассветам, плохой погоде. Длинное лезвие выглядело сгустком огня, но в то же время чувствовалась в нем несокрушимость, которую не отыскать на земле.

Придон вскинул руку с мечом к своду, все смотрели в благоговейном молчании. После паузы он сунул меч в ножны, свет разом исчез, в комнате только желтая тусклость светильников.

– Получай, тцар, – сказал он звучно и протянул Тулею ножны с вложенным мечом. – Я все выполнил!

Тулей не взял драгоценный меч, в синих глазах мерцало странное выражение.

– Ты не просто отыскал, – произнес он. – Но и собрал! Без всяких магов, чародеев, жрецов. Значит, это твой меч. Он признал хозяином тебя. Даже в ножнах, даже у тебя за спиной, он не дал Черному разрубить деревянное топорище в твоих руках!

Придон покачал головой.

– Огонь у богов крадут герои, но трижды герои – зажигающие огонь сами.

Тулей, похоже, не понял, но Щажард воровато ухватил меч обеими руками, напрягся, лицо побагровело, но удержать не сумел, меч с грохотом обрушился на пол. Смягченный толстым ковром, послышался треск лопнувшей каменной плиты.

Барвник посмотрел неодобрительно на меч, на Щажарда, снова на пол, сказал громко:

– Я думаю, что муж Итании все равно должен носить именно этот меч.

Придон наклонился, легко подхватил невесомые ножны с грозно блистающей рукоятью, опустил на край легкого стола на тонких ножках, все затаили дыхание. Тулей и другие даже отступили, но меч, послушный воле хозяина, лежал тихо, как перышко.

Тулей шумно перевел дыхание.

– Это же… Нет, голова идет кругом! Барвник, собери народ ко дворцу… Думаю, и так собрались, долго орать не придется. Пора объявить при всех, что артанин сделал то, чего никто в мире не мог… и что Итанию получает по праву. И что это она должна гордиться, что отдают такому герою!

Придон сощурился от яркого куявского солнца, в Славии привык к затянутому тучами небу. Площадь перед дворцом заполнена народом так, что люди теснились в переулках, усеяли крыши и деревья.

Слуги поспешно застелили красными коврами мрамор, протянули дорожку из полотна пурпурного цвета по ступенькам до самой площади. Тулей вышел в сопровождении Барвника, Щажарда, Черево. Чуть позже появилась Иргильда, ее сопровождали только три знатные женщины. Следом повалила, теснясь, как овцы, целая толпа знатных беров, беричей, мечников, князей и полководцев, что хоть и запоздало, но привели войска на помощь. Итания и Придон в сторонке шли рядом, почти касаясь друг друга.

Тулею поставили роскошное кресло с высокой спинкой. Он присел, так положено, но тут же встал и, подойдя к краю верхней ступеньки, заговорил сильным, все еще звучным голосом. На площади замерли, вслушиваясь в речь повелителя:

– Видят боги… Видят боги, я не хотел этого брака, как и все вы. Более того, я сделал все, чтобы… не допустить его! Да, признаюсь, признаюсь… Но этот артанин покорил меня. Ты слышишь, Придон? Ты покорил нас всех. Покорил не мечом или топором, это всего лишь оружие, – ты покорил наши сердца, наши души. А это самая надежная победа…

Барвник что-то шепнул ему на ухо. Тулей кивнул, сказал громче:

– Это – единственная победа, которая… победа!

Придон дышал часто, грудь распирало могучее сильное чувство, которому не знал названия. Вот тот миг, ради которого стоит идти через ночь и снег, ломиться через лес, болота и горы, драться с людьми, нелюдьми, дэвами и чудовищами, голодать, получать раны, висеть на одной руке над пропастью.

– Подойди же, сын мой! – сказал Тулей.