Приказ обсуждению не подлежит - Нестеров Михаил Петрович - Страница 33

– Оружие?..

– Скинули по пути, товарищ генерал.

Все шло по плану. Товарищ генерал – это запланированное обращение. Оно снимало всякую обязанность представиться. Оно не указывало на Боровича как на небожителя, но на того, кто охраняет покой нежившихся под мягкими солнечными лучами правителей. Продолжение. В этом обращении звучало продолжение и рисовало

образ парадной лестницы, окутанной облаками.

Не сразу, но Марта разберется с этим вопросом.

Борович медленно пошел вдоль шоссе, краем уха уловил приказной тон:

– Иди за ним.

«Иди за Ним», – внес коррективы генерал.

Когда Марта поравнялась с «Ним», специалист в области международного сотрудничества, глядя на раскидистые деревья, продекламировал Лоуренса на неплохом английском:

Сколько безвинных тварей гибнет вокруг, – продолжал он на русском, – а мы даже не замечаем этого. Смерть одного человека – трагедия, смерть тысяч – статистика. Цинизм, скажите вы? Нет, – Борович покачал головой, – голая реальность. На ваших глазах произошла трагедия, давайте не допустим статистики.

И только сейчас посмотрел на немку. – Где моя дочь? – хриплым голосом спросила Марта.

– На ветке, – коротко ответил генерал. – Мне жаль, если мои люди напугали вас. Не надо бояться. Нужно работать, и страх пройдет. Я работаю не на страховую компанию, потому не могу дать никаких гарантий относительно Каролины. Вы тесно сотрудничаете со страховыми компаниями и знаете специфику их работы. Все зависит от вас, о вашем благоразумии говорить бесполезно, верно?

Борович пнул камушек и остановился. Повернувшись к Марте, убрал руки за спину. Он ждал вопроса немки, и тот не заставил себя ждать.

– Что я должна сделать?

– Хороший вопрос. Я внесу коррективы: вы должны сделать. Вы готовитесь к силовой акции в одной восточной стране на территории нашей страны. Обеспечение – наше, отход – наш, ваша задача – конечная: ликвидировать двух человек.

– Почему я? – Марта поправилась: – Почему мы?

– Вы оказались в нужном месте в нужное время. К тому же у вас такая красивая дочь.

– Где она? – повторила немка.

– Не здесь. Далеко отсюда. О ней есть кому позаботиться: мои люди плюс ваш бывший муж. Завтра к ним присоединится один очень нехороший человек. Примкнет, я бы сказал. Нет – он бы так сказал. Он любит специфические термины: примкнул, приник, придавил спуск. Я запретил ему говорить с вами на любые темы. Он что-то говорил вам, спрашивал? Вы поняли, о ком речь? Отвечайте!

– Нет.

– Значит, он не нарушил приказ. Он исполнительный малый. У нас мало времени. Вы должны сделать следующее…

Александр Борович намеренно открыл подробности операции «Циркуль». Это тоже своего рода давление. Это лишний груз к ногам тонущей жертвы. И чтобы жертва не захлебнулась, Борович ослабил давление. Сделал это в грубой форме, словно мысленно насиловал немку.

– Когда сделаете свою работу и заберете заложников, можете разевать пасть на всю ширину. Вы скованы цепью с двумя военными ведомствами – попробуйте хотя бы дернуться, не говоря «порвать». Это вас порвут на части. Уже сейчас, вот на этом самом месте начинайте подыскивать знакомого, который в составе делегации бундесвера отправится в Москву. Я знаю, у вас хорошие связи с «верхушкой» бундесвера. Вы беспрепятственно пользуетесь транспортом и услугами на военных базах. Я ничего не напутал, госпожа Зельман?

Он ничего не напутал. Марту он обработал ювелирно, не сказав ни единого лишнего слова. В каждом слове, в каждом жесте чувствовался профессионализм. Казалось, он только и делал, что проводил такие мероприятия. То тут, то там звучали ответы: «Оружие скинули по пути, товарищ генерал».

– Еще одна вещь. Мне нужен ваш контакт с похитителями Яна Баника. – Генерал пресек попытку Марты задать встречный вопрос. – Вы работаете на меня, а я немного поработаю на вас. Когда вы сделает свою работу, у вас уже не будет проблемы по имени Ян Баник. Даю слово.

Когда они возвращались к машине, ноги Марты подкосились, и она едва не упала. Борович вовремя поддержал ее за руку… не сказав ни слова. Словесный лимит он исчерпал минуту назад.

«Не вздумайте… Любое ваше слово…» Почти всегда за этим стоит слабость, неуверенность. Генерал выдержал жесткий дух беседы до конца.

Глава 8

ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Только вчера Сергей Марковцев отчетливо видел свою группу напротив «Магриба»… Он изучил расписание автобусов 19-го и 31-го маршрутов. Получалось, что 19-й подъезжал к остановке точно по графику – в 23.30. За три дня наблюдений погрешность составила всего две-три минуты. То, что нужно. Это прикрытие, «кит», за которым «уазик» с боевиками подойдет к металлической коробке и укроется за ней. Ни один из трех часовых не дернется. А 31-й останавливался на десять минут позже. Это очередное прикрытие. За ним «уазик» с агентом за рулем также незаметно покинет временное убежище и отделится от него, свернув в первый же переулок. Но в машине в это время останется лишь один человек – водитель, остальные уже будут на территории тюрьмы.

И для снайперов хорошая позиция: в тени автобусной остановки, на которую частично падал свет от прожекторов. Как ни ищи, лучшего места не придумаешь.

А дальше – как на дагестанском макете…

Нет, не напрасными были тренировке в Дымном. Сейчас казалось, что «макет» был именно таким: серовато-зеленый забор, башни, вышки, проволочные заграждения. А мимо проносились отдельные машины. Не было никаких костров и луны, а били в ночь яркие прожектора. На неприступном с виду объекте уже побывала туристическая группа. Получив на руки программки, туристы слушали гида, который не пропустил ни одной мелочи…

С агентом Сергей познакомился на второй день пребывания в Латакии. Лет тридцати пяти грузный араб держал ателье по пошиву женской одежды, которую частично реализовывал в своей лавке. Марковцев встречался с ним трижды. Последний раз вчера – перед тем, как вернулся на базу поздно вечером. «Да, я все понял», – кивал сириец. И по настоянию командира диверсионной группы воспроизвел свои действия в словах:

– Я останавливаюсь в ста метрах от поворота, напротив канцелярского магазина, и жду автобус 19-го маршрута. Еду за ним на расстоянии пяти-семи метров. Поворачиваю одновременно с автобусом и заезжаю на тротуар. Следую параллельно с ним до остановки и сворачиваю за будку. Дожидаюсь автобуса 31-го маршрута и под его прикрытием покидаю свое место.

– У тебя есть своя машина?

– Да, «Форд-пикап».

– Потренируйся на нем, – настоял Сергей. – Автобус широко заходит на поворот и фактически не оставляет места для маневра справа. Там стоит столб, его нужно объехать тоже справа. Там бордюр, на котором машина не должна заглохнуть.

– Да, я все сделаю. Я хорошо знаю то место. Я хороший водитель.

«Я хорошо стреляю», – тут же вспомнилось Марку. То Стофферс расхваливал себя в измайловской гостинице. «Я умею договариваться с полицейскими» – очередная хвалебная песнь немца, но спетая уже на сирийской земле.

Но было вчера, когда Сергей сел в 23.40 в автобус 31-го маршрута и проехал на нем одну остановку до филиала банка «Islamic Bank Dubai», где его подобрал Стофферс на арендованной «Тойоте». А сегодня…

…Марк затащил тело мужчины в придорожные кусты. Что делать дальше? Вопрос, по сути, несложный. И ответ на него – в ярко-красных тонах: спрятать машину – «Фольксваген» цвета «рубин», принадлежавший человеку, которого Георг Стофферс сбил всего пару минут назад. Бампер взятой напрокат «Тойоты» ударил мужчину под колени и забросил его к правой боковой стойке, о которую он, скорее всего, сломал шею. Бампер не очень мягкий и не сильно выдвинут, боковая стойка отнюдь не пластичная, лобовое стекло – обычный «убойный» триплекс, а не безопасное с фасеточной структурой.