Позывной «Пантера» - Нестеров Михаил Петрович - Страница 17

3

Сергей до полуночи просидел над простенькой картой, составленной им же. Махачкала, Каспийск, Буйнакск, Южный. Все города – в Дагестане. Первым послание Пантеры обнаружили именно в Махачкале, потом в Каспийске, Буйнакске и Южном. Направление вдоль моря и почти строго на юг. Почему вдоль побережья – пока непонятно, но вот на юг ли и схематично ли? Пленника могли не раз возвращать в одно и то же место. Впрочем, это вряд ли. Взяли Пантеру в Азербайджане, на месте проведенного диверсионного акта. Куда, в какое место его ведут – непонятно, но пока есть лишь маршрут, и его нужно перевернуть: Южный, Буйнакск, Каспийск, а уж потом Махачкала. Куда дальше?..

Это не зацепки, это реальная работа, не за такие края цеплялись и распутывали сложные клубки.

Но мешало одно здоровенное «но»: как бы не было поздно.

Крепышев во время беседы пополнил список Марка: Карамахи, Чабанмахи, Кадар. В Кадарской зоне, которая с 96-го по 99-й контролировалась ваххабитами «во главе с местным религиозным деятелем Мухтаром Атаевым и его помощником по военным вопросам Джаруллой», до сей поры неспокойно. Правда, начала работать милиция (ни одного местного – аварцы, лезгины, лакцы), появились госчиновники, шариатский суд снова сменился на «самый гуманный суд в мире». Однако, по словам Крепышева, мусульмане в Кадарской зоне самые строгие. Женщины даже в жару носят платки и закрытые темные платья. Разрушенные артобстрелами дома, которые местные жители обходят стороной, некогда принадлежали ваххабитам: остов жилища Джаруллы, остов дома тестя эмира Хаттаба... Любой карамахинец, говорящий по-даргински и чей родственник был обвинен в ваххабизме и находился в тюрьме, даст приют тем, по ком, собственно, наносились удары с воздуха. Любая власть здесь не в почете; тот, кто надел форму, считался предателем.

«Горное гнездо, – всплыли в голове слова Крепышева. – Рассадник».

Если пленника спрятали в Кадарском районе, то искать его так же трудно, как иголку в стогу сена.

Было бы хорошо, если бы его спрятали в Южном...

Хорошо...

Мозги устали от названий городов, в воображении возникали и исчезали фигуры изможденных и связанных людей, уставших кто от побоев, а кто и от собственной слабости; мешала фраза: «живой еще Пантера, посылая знаки, ни на что не надеялся, но – верил. В этом была и его слабость, и его сила». Он не подавал более четких знаков лишь потому, что боялся обменять себя на жизнь спецназовцев, которые за его освобождение пойдут в любое пекло.

Голова Марка упала на руки, он уснул. Всего на десять минут.

Потом он долго держал голову под струей холодной воды, пока не прошла ломота.

Капли падали на лист бумаги, на нем уже не города, а имена полевых командиров, кто мог вытребовать за Пантюхина крупную сумму денег или обменять его на Востоке. Почему не продали, почему до сей поры не вытребовали? И здесь какой-то стопор. Какой? Нет, их несколько. Во-первых, Пантюхина им не сломить, а им нужен исполнительный воин – неважно, из-под палки он стал таким или сам дал согласие. Похищение профессионалов в любой области – широко известная практика. Даже спецслужбы Северной Кореи похищали японских спецов для работы на благо Кореи.

Кто из полевых командиров водит за собой русского десантника? Пакистанский наемник Джафаль Мустафа? Что знает о нем Марк? Родился Мустафа в 1961 году. По данным спецслужб, знаком с Усамой бен Ладеном. В школе, которую уничтожила диверсионная группа Марковцева, Джафаль готовил профессионалов психологической и идеологической пропаганды. Непременный участник казни заложников.

Рустэм Давлатов – мертв.

Руслан Гелаев. Даже имея деньги, бригадный генерал, разжалованный Асланом Масхадовым за «слабую» оборону Грозного и потери в Комсомольском в рядовые, не стал бы покупать русского диверсанта, а казнил бы его и записал казнь на пленку.

Басаев – то же самое.

«Нашим» чеченцам Пантера не нужен, он будет полезен там, на Востоке, как специалист высочайшего уровня, как инструктор в центрах подготовки террористов. Полковник спецназа много знает, а лейтенант – больше умеет.

И снова мысли взяли иное направление: «Хорошо, – думал Сергей, – хорошо, что никто не знает моей истинной миссии здесь. Сейчас любая стычка с Джавгаром может быть только на пользу».

Тонкой работу Марковцева можно назвать с трудом, но и ее необходимо прятать, пусть даже за грузной тенью «друга», покойного каперанга Бондарева.

Джавгар – ключевая фигура в этой грязной игре. «Его я убью последним», – пообещал себе Марковцев.

В глазах двоится. Буквы плавают, как детские кораблики в ванной. Мозгу требуются костыли или подпорки.

– Лейла!

– А?! Что?! – Женщина инстинктивно отодвинулась к стене и нащупала над головой выключатель бра. – Что случилось? Ты весь мокрый!

– Ты носишь очки? Я ни черта не вижу, вблизи все плывет.

– Сергей, тебе не очки нужны, а лечь в постель.

– Давай очки. Если сломаны... Однажды я починил газонокосилку...

По его бормотанью Лейла поняла, что Сергей пьян. Он едва держался на ногах.

Она подвинулась в кровати еще дальше.

– Ложись рядом.

– А...

– Утром разберемся.

Он провалился в сон, как в черную пропасть. Но снова вскочил через короткое время. Женщина взирала на гостя с новым испугом. Ибо Марк, по ее мнению, нес бред:

– Хвосты! Он рисовал хвосты в одном направлении. Его ведут или собираются везти на Восток. Из Азербайджана его переправили в Грузию, оттуда скорее всего провели по дагестано-ингушской границе к Махачкале.

Глава 7

Первые сомнения

1

МОСКВА

ДИРЕКТОРУ

22 июня, 2002 г. [9]

Прошу срочно предоставить оперативные данные на Мустафу Джафаля 1961 г.р., а также на приближенных к нему людей на территории Дагестана, Азербайджана, Грузии. Интересуют его передвижения по приблизительному маршруту: предположительно Белоканы – Лагадехи, далее по территории Грузии, далее по югу Дагестана, далее по маршруту: Махачкала – Каспийск – Буйнакск – Южный.

Прошу срочно опросить бывших пленных, содержавшихся в лагерях Мустафы Джафаля с начала 2000 г. по июнь 2002 г. включительно и дать на опознание фото бойца 22-го отряда спецназа с позывными «один-четыре». Возможно, боец с позывными «1-4» находился вместе с ними в вышеназванный период.

Прошу взять под особый контроль сестру «П 1-4», проживающую в Греции: «Agii Apostoli, Attika, Greece. Тел.: (0295) 81465-7».

Есть уверенность, что «П 1-4» жив.

ЮЖНЫЙ,

МАРК

Москва, штаб-квартира ГРУ,

25 июня, вторник

Генерал-полковник Ленц, получив шифрограмму от своего секретного агента, с минуту словно испытывал растерянным взглядом порученца, потом знаком отпустил его и тут же вызвал к себе начальника 5-го управления вице-адмирала Василия Козинцева. Мимоходом сделал запрос на бойца 22-го батальона особого назначения с позывными «1-4». Им оказался числившийся погибшим и награжденный посмертно Пантюхин Михаил Александрович 1976 года рождения.

Игорь Александрович обладал отличной памятью, он тут же, через адъютанта, отдал распоряжение выяснить, «какой мудак из ростовской лаборатории проводил экспертизу по опознанию тел погибших разведчиков», и срочно доложить. Он верил в непогрешимость высококлассных медиков, но сейчас он больше доверял своему секретному агенту. И снова потревожил порученца:

– Принеси мне рапорт Марковцева и вообще все данные, включая радиорасшифровки, об операции, проведенной группой старшего лейтенанта Скумбатова 20 декабря, кажется, 2000 года. И побыстрее! Стой!

Майор круто развернулся перед дверью и вытянулся в струнку.

– Выясни, где и чем занимается Скумбатов. Минутку, – сказал генерал, снимая трубку телефона и отвечая на звонок: – Нет... Нет. Обращайся в 12-й главк Минобороны – они там разруливают ракетную стратегию. По Можайску?.. Ты на улицу-то выходишь? Разумеется, они. Слушай, не забивай мне голову! Оторви задницу от стула и съезди... Хер его знает! Колтыков или Колмыков... Не за что. – Ленц положил трубку, кивнул вице-адмиралу Козинцеву, вошедшему в кабинет, и отпустил офицера: пока рано тревожить резидентуру в Греции, брать на контроль семью Юлии Пантюхиной. Дело это хлопотное и трудоемкое. Чтобы не тратить вдруг время впустую, нужны данные из 124-й лаборатории в Ростове-на-Дону. Хотя вряд ли ее сотрудники признают факт небрежного отношения к работе и возьмут на себя ответственность за ошибку; бывали случаи, когда тела просто перепутывали. Однако вина могла оказаться не на них. Игорь Александрович знал, что начальник 124-й лаборатории, которая напрямую подчиняется московской Центральной лаборатории медико-криминалистических исследований (ЦЛМКИ), созданной в 1995 году специально для идентификации останков погибших в «первую чеченскую», писал жалобы на запрет исследовать все поступающие из Чечни тела, мотивируя это большим процентом ошибок при визуальном опознании (за полтора года – больше сотни ошибочной сопроводительной информации, к которой также относятся бирки и жетоны). В Москве на его просьбу отреагировали рекомендацией сотрудничать с 632-й судебно-медицинской лабораторией и 522-м ЦПООК. Собственно, нервозная обстановка, сложившаяся между этими тремя организациями (две из них находятся в одном здании), и могла в свое время привести к ошибке при идентификации тел, прибывших в ростовский окружной госпиталь в конце декабря 2000 года с пометкой «спецкоманда-10» (по числу трупов).