Последний контракт - Нестеров Михаил Петрович - Страница 35

– Все?

– Не все. Еще твой интерес к этому документу. Это прямая связь.

Матиас – человек, который не остановится и зажарит-таки «кремлевскую жабу». В этом Адамский, изучивший своего босса со стороны, не сомневался. Он наплюет на деньги, но они и станут его главным оружием.

– Надо разобраться с Марковцевым, – настойчивее повторил Матиас. – Как отреагируют на это в ГРУ, ты успел подумать? – спросил Алексей Михайлович.

– Это серьезная организация и до вендетты не опустится. – Адамский, честно говоря, удивился расширению полномочий бойцов красной гвоздики. У главы легендарного «Аквариума» появился непочатый край дополнительных забот, когда террор вышел на улицы городов и бандиты всех мастей воюют с местным населением. Герман зациклился на военной разведке и не мог допустить в свои мысли другую аббревиатуру: ФСБ. И это была его вторая серьезная ошибка.

– На нас у них ничего нет, – продолжал он, бросив взгляд на часы «Патек Филипп». – Но будет, если мы затронем военное предприятие.

Банкир сделал Адамскому знак и позвонил Руслану Гарееву.

– Руслан? Это Алексей. Я что хочу сказать. В общем, отбой по нашему делу.

Руслан выругался на другом конце провода. Он уже «подмел» коридор, по которому в Москву собирались протопать боевики.

– Алексей, причина должна быть более чем серьезная, это ты понимаешь, да? Иначе я не пойму тебя.

В голосе чеченца Матиас расслышал угрозу. И плевать хотел на нее.

– Не знаю. Может, все изменится.

– Я людей могу отправить? Ну, на всякий случай.

– Пока нет.

– Слушай, на этом деле не только я завязан. Мне придется объясняться, это ты понимаешь? Здесь серьезно заинтересовались этим делом.

Алексей поймал себя на мысли, что слушает фонограмму телефонного разговора, записанную спецслужбами. Причем слушает в зале суда и отчетливо понимает, что все это туфта, ничего не доказывает и не проясняет, а наоборот – запутывает. Что может распутать натуральная тупость в словах, неопределенность и прочее? Такое чувство, что беседу ведут начинающий бизнесмен и лидер неоперившейся бандитской группировки. Только-только начали сотрудничать, но сразу же обозначили размытую границу тумана. Чтобы и дальше – до бесконечности – разговаривать в таком же духе и в конце концов отупеть.

– Здесь тоже все серьезно, Руслан, об этом почему ты не думаешь?

– Я думаю. Я думаю, что делать и что сказать людям, которые уже в Москве, да? Они наполовину готовы…

«Пошел в жопу! Наполовину».

– Позвони мне завтра. Удачи.

Алексей нажал на клавишу отбоя и невольно продолжил в стиле только что отзвучавшей фонограммы:

– Оставь это в покое и разберись с Марковцевым. Назначь ему встречу где-нибудь или навести его дома. И передай привет от меня.

В голосе Матиаса Герман расслышал нетерпение. Не терпится ему. Только спешка ни к чему хорошему не приведет. Нужно выждать. Просчитать следующий шаг военной разведки, который может оказаться специфическим. Дать возможность Марковцеву проконсультироваться со своими руководителями. Они тщательно готовили эту операцию и бросать ее из-за убийства священника им попросту жалко. Они должны найти выход из этой ситуации, иначе грош цена всему «Аквариуму».

Без этих выкладок, рожденных еще до поездки в Афины, Герман поостерегся бы записать на свой счет убийство святого отца. В то время он подумал: «А это даже интересно», не заметив, как резко он поменял решение.

Он дал и себе, и Марковцеву время до двенадцати ночи.

Подготовка к диверсии проходила в центре столицы. В грязной коммуналке на Тверской, спрятанной за пыжившимися от гордости фасадами. В комнатах с обшарпанными стенами, грозно нависшим и набухшим от воды потолком, с проржавевшими, протекающими трубами в ванной, с длинным, нескончаемым коридором. Хозяйка квартиры, подслеповатая старуха, заломила неприлично высокую цену за эти плачущие соседской мочой катакомбы и, поставив условие – не засирать уборную, не харкать на пол и оплатить за прежнего постояльца («наговорил по межгороду и съехал»), получила деньги за два месяца вперед. В основном она торчала на кухне и постоянно что-то варила. Она походила на злую волшебницу Гингему, колдовала над своим варевом, бросая в кастрюлю пучки трав и кореньев. Ночевала она в своей комнате, и ей было все равно, что происходит в соседних.

А там колдовали другие чернокнижники, казавшиеся ассистентами в ее темном деле.

Нехорошая квартира.

Четверо чеченских боевиков готовили радиоуправляемые замыкатели, состоящие из блока передатчика, двух элементов питания, электродетонатора. Изготовили десять штук, осталось еще столько же. Потом возьмутся за сейсмические замыкатели с самоликвидатором, где главными, не считая тротила, элементами были датчик, срабатывающий при повышении уровня шума, и часы, которые управляют самоликвидацией.

В перерывах «духи» выходили на Тверскую, приводили путан и устраивали «вертолет»: один вставал сзади проститутки, другой спереди, потом менялись местами.

В квартире полно оружия, взрывчатки, выходи на центральную улицу города и начинай валить всех подряд, сотни полторы положить можно, пока не обложат. Но они готовили скрытый, привычный для них удар в спину.

Сергей встретился с Катей в ее машине. Скворцова держала руку на мобильном телефоне, поддерживая связь с едущей позади оперативной машиной. Разговор с Марковцевым предстоял серьезный, и Катя не начинала его на ходу. Она запарковала свою «десятку» на Волочаевской, напротив автосервиса, украшенного рекламой «Славнефти»; не глуша двигатель, опустила стекло и закурила.

Ее настроение передалось Марковцеву. Он уже не сомневался: случилось что-то серьезное. И мысленно обрушился на Катю: какого черта она устроила эту немую сцену!

– Так и будешь молчать? – нарушил затянувшуюся паузу Сергей.

Скворцова знала о старой дружбе между Сергеем и Николаем Румянцевым. Она получила устные указания начальника управления: передать Марковцеву, что операция свернута, и отвезти его на одну из конспиративных квартир на севере столицы. В данном случае Катя не нарушала инструкции, она, рискуя не только своей головой, расширяла их, проявляя личную инициативу.