Мужская работа - Нестеров Михаил Петрович - Страница 55

50

В десяти метрах от буровой площадки, из которой торчали арматура, длинные искореженные болты, расколотые чугунные решетки и трубы, грунт, усеянный пожухшей травой, шел под уклон, постепенно обретая черты бетонки – но уже под козырьком таких же бетонных плит, скрытых под песком. Это был вход в один из секретных подземных бункеров, где скрывалась боевая техника, в то время как американцы в далеком девяносто первом «швыряли» свои «томагавки» по муляжам. Бывший военный специалист-консультант по артиллерийской разведке майор Тихомиров был классным специалистом, ему не уступали и те, кто строил и маскировал этот бункер таким образом, что на слайдах, сделанных из космоса, его невозможно было заметить.

Охраняли его, в соответствии с информацией, полученной от Тихомирова, надежно. Один пост находился в селении Эс-Амара – собственно, единственное место, из которого можно было подъехать к подземке, другой пост находился непосредственно в бункере.

Над массивными и широкими дверями бункера горел дежурный свет. «Здорово!» – не мог сдержать похвалы Хайдаров, первым спускаясь по наклонной площадке тоннеля, – снаружи света не видно даже за десять шагов. Он уступил место Толику Загородневу, который, включив фонарик, приступил к изучению дверей, навесов и замков. Просто так в бункер не постучишь и не скажешь: «Свои! Открывай». Нафтизин насчитал шесть навесов, о качестве замка, скрытого внутри, сказать ничего не мог.

– Ну что, Простуда? – Рядом остановился Гюрза. Он снял бронированный шлем, заново перевязал пеструю бандану и опять водрузил его на место, подтянув пряжку на защищающей подбородок накладке. Открытыми оставались лишь глаза, нос и губы. Дорого бы он заплатил за то, чтобы с таким же вопросом обратиться к художнику подрывного дела Марату Джумаеву.

– Откроем отдельными контактными зарядами, – отчеканил Загороднев. – Шести хватит. Моджахед, Гюрза, помогайте готовить заряды.

Нафтизин минировал дверь таким образом, чтобы не пострадала расшивка кабелей, часть которой едва ли не примыкала к двери и скрывалась в бункере, в противном случае они окажутся в полной темноте и на уничтожение охраны потратят больше времени.

Бойцы оперативно покинули этот подземный тоннель с покатым дном и расположились, надев противогазы, по обе его стороны. Загороднев, глядя на секундную стрелку своих часов, давал товарищам отсчет; находясь в непосредственной близости от тоннеля, они довольно отчетливо видели друг друга.

Пять, показывал Нафтизин, четыре, три…

Он был вооружен «валом», Гюрза, как всегда, сжимал в руках любимый «винторез». Самым оснащенным в этом плане был Моджахед: «вал» за спиной, а наготове самовзводный «РГ-6», заряженный шестью 40-миллиметровыми гранатами со слезоточивым газом. Этот гранатомет, как и некоторое другое вооружение, до поры до времени находился в кузове «шишиги».

Два… Один… Загороднев сжал пальцы в кулак, а в его голове пронеслось нечто странное: «Бурнаши мост подожгли».

Тучи песка и пыли рванули наружу и вихрем закружились перед спецназовцами, которые с касками за спиной и в черных противогазах виделись пришельцами из космоса. Вслед за глухим звуком синхронного взрыва шести зарядов раздался громкий металлический перестук – то соскочившие с подорванных петель двери попадали на бетонку.

Когда диверсанты шагнули в тоннель, поначалу оказались в кромешной темноте. Лампу дежурного света снесло вместе с плафоном и защитным ограждением, пыль стояла плотной стеной. И лишь когда пятерка спецназовцев подошла к месту взрыва, обозначился нечеткий прямоугольник света, куда с интервалом в четыре секунды и со скоростью больше семидесяти метров в секунду одна за другой полетели гранаты, выделяя облако газа. Пока разведчики мало что видели перед собой, скорее воображение плюс подробный рассказ Тихомирова об этом бункере рисовали перед глазами что-то наподобие подземного гаража с колоннами, вдоль стен которого выстроились автомобили. Караульного помещения как такового не было, лишь небольшой огороженный участок недалеко от выхода служил охранникам и комнатой отдыха, и подобием командного пункта. Запасы топлива хранились в конце склада в обычных двухсотлитровых бочках.

Гюрза, продвигаясь в облаке пылеобразного активного вещества, первым обнаружил караульных. Они обозначили себя запоздалыми выкриками и надрывным кашлем. Не тратя попусту патроны, Курт-Аджиев сделал несколько шагов и в свете ламп дневного освещения увидел охранников в полевой форме. И они, хотя глаза раздирала резкая боль, увидели его. Сергей поймал в прицел голову сначала одного, потом второго. Третий выстрел по упавшему на пол и перекатившемуся через себя караульному. Гюрза отдал должное его сноровке, следуя стволом за его передвижениями на полу. С акробатикой у него все было в порядке, вот только вести огонь во время таких маневров он не очень-то мог. Когда иракец остановился в метре от колеса запылившегося от долгого стояния БТРа, Сергей нажал на спусковой крючок. Пуля попала противнику под правый глаз.

Три охранника. Не мало ли? – спросил себя Гюрза, сближаясь с бронетранспортером и находя временное укрытие за его левым передним колесом и в метре от агонизирующего тела.

Моджахед тем временем, продвигаясь по гулкому пространству бункера и уже ориентируясь визуально, послал оставшиеся две гранаты в конец помещения.

Хайдар, Загороднев и Али-Баба, избегая появляться на открытых участках, шли, пригибаясь, вплотную к бронетехнике. Капитан с небольшой задержкой дал очередь из «вала» по метнувшейся в сторону фигуре. Мозг работал не хуже определителя «свой – чужой», безукоризненно четкие сигналы шли от мозга по нервным окончаниям. Четвертый и последний караульный, прошитый бронебойными пулями, затих в середине прохода. Моджахед, освободившись от громоздкого гранатомета, обследовал правое крыло бункера, в конце к нему присоединился Загороднев.

Взгляды Хайдара и Али-Бабы пересеклись. Юсупу показалось, что командир улыбается, точнее, прячет улыбку под противогазом. Но глаза его, во всяком случае, говорили: «Выбирай, Юсуп, любую машину!»

Глаза под стеклами разбегались от обилия бронетехники. Тут были и российские БТР-70 – колесные, оборудованные бензиновым двигателем, который часто перегревается, с не очень надежной коробкой передач, прозванные военнослужащими «гробами»; гусеничные БМД, некогда спасенные Тихомировым от американских ракет, и даже БТРы для сил внутренней безопасности «гусар».

Именно «гусары» (их в бункере было всего два) привлекли внимание Али-Бабы. Он бы не глядя променял две «шишиги» на одного «гусара» с колесной формулой шесть на шесть, предоставляющей этой классной машине отличную проходимость. Похоже, на ней можно пересечь Сахару и не заметить.

Юсуп много слышал об этой машине, увидел же ее впервые. «Гусар», кроме экипажа из двух человек, вмещает в себя двенадцать полностью экипированных пассажиров в общем салоне. Бронированные окна механика-водителя и командира, оснащенные бронированными же жалюзи, система кондиционирования и удобные кресла с подголовниками манили к себе. И Али-Баба, полюбивший шотландского «гусара» с первого взгляда, шел к бронетранспортеру все быстрее. Причем с правой стороны, поскольку этот БТР был с правосторонним рулем.

Двери БТРа были открыты, ключ торчал в замке зажигания. Юсуп Каримов не сомневался, что вся техника (всего Багдад располагал 2200 танками, 3700 бронетранспортерами, 2400 артиллерийскими стволами и 300 боевыми самолетами), разбросанная по воинским частям и скрытая в подземных бункерах, находится в полной готовности, чтобы в любую минуту вступить в бой. Когда он повернул ключ зажигания, убедился в этом наглядно: аккумулятор был заряжен, а приборы показали, что горючего в баках под завязку. Вот и двигатель заворчал, отзываясь на призывы стартера и выводя на панель приборов свое «самочувствие»: давление было в норме. Али-Баба включил фары и, не дожидаясь прогрева двигателя, вытянул подсос и выехал из бункера, став в тоннеле. В боковое зеркальце он видел спешащих товарищей, которые на ходу снимали противогазы.