Мужская работа - Нестеров Михаил Петрович - Страница 54

Ухорская села на жесткую кушетку и дотянулась рукой до бутылки с питьевой водой.

Дыхание начало приходить в норму – и мысли перестали бегать по извилинам, они нашли более короткий путь. Горячка. Она порола горячку. Однако она не хотела уходить из этого состояния и, словно искусственно нагнетая его, зашагала по комнате, заваленной какими-то ящиками, коробками, заставленной металлическим шкафами, столами и стульями, обклеенной календарями и фотографиями. Комната пахла бытовкой – прокуренными стенами, пропотевшей рабочей одеждой и пылью.

Полина открыла ящик стола – пусто. Во втором – тоже. Пошарила в спецовке, висевшей в ящике, и нашла полупустую пачку сигарет и спички. Прикурила. И продолжила мерить комнату шагами. О Фахрутдинове, которого мог хватить паралич, не думала. Отойдет. Крепкий мужик.

«Попали мы… Пробуем уйти…»

Как ни странно, первая мысль в относительно спокойном состоянии была именно о засаде. Хотя… ничего странного. «Попали…» А куда еще попадают?

Выходит, их ждали?

Ее перебил грохот за дверью: новый начальник УБР толкал дверь, вместо того чтобы потянуть на себя. Ему помог все такой же бледный старший мастер. Впрочем, оба они предстали перед Полиной с обескровленными лицами.

Камиль Фахрутдинов не стал задавать вопросов, он, держась за сердце, просто молча ждал, глядя на женщину.

– Ринат, выйди, – распорядилась Ухорская.

«Бли-ин…» – длинно протянулось в голове нового начальника. Вот после этой команды он ждал… Чего он ждал? Самого страшного. До этого он перебрал всех родственников, отодвигая жену и дочь подальше. А голос этой странной дамы буквально притягивал их на первое место. И пока женщина медлила с ответом, Камиль, чувствуя в груди жжение, запихивал внутрь себя страшный вопрос: «Кто? Кто из двоих?»

– Камиль, успокойся. – Полина нервно затянулась сигаретой. – Ничего страшного не случилось. Все твои домашние живы и здоровы.

«Пожар? Сгорел коттедж?»

Камиль неожиданно широко улыбнулся: какое счастье! Он готов был обнять эту женщину, принесшую ему радостную весть.

Полина не дала ему собраться с мыслями. Вынув из кармана брюк удостоверение, она раскрыла его перед Камилем:

– Я подполковник Главного разведывательного управления. Мне нужен вертолет, на котором мы прилетели. Быстренько отдавай распоряжения экипажу, пусть готовят машину.

– А я…

– Обязан, Камиль. Вот уже двое суток мои парни не выходят на связь.

Пилоты чертыхались, готовя «вертушку». Собственно, чего ее готовить? Машина – зверь. Лети куда хочешь. Днем. Ночью только ведьмы летают. И «Ми-17Н» – «ночной». А этот?.. Именно этот на буровой чаще всего называли по его бортовому номеру – «девятьсот шестьдесят второй».

– Куда лететь-то? – с выражением спросил командир экипажа Ухорскую. – До того факела и обратно? – Не дождавшись ответа, продолжил ворчание: – Веселитесь? Или так, от нечего делать?

Он не обращал внимания на предмет в руках Ухорской. Без него она могла похоронить свою безумную затею. Они вместе с Хайдаром проверяли основной арсенал и экипировку, которые хранились на буровой. Хотя инструкции не требовали повторной проверки в присутствии старшего офицера. Главное, она знала, что и где хранится; что оружие и комплекты тактического снаряжения рассчитаны на шестнадцать человек.

– Я не сова, – продолжал ворчать пилот, – по ночам я сплю. Я жаворонок.

– Сколько топлива? – спросила Полина. – Рассчитай минимум на двести километров. Сотня туда, сотня обратно.

«Вот настырная барышня!»

– Ночью я никуда не полечу – не вижу я в темноте. Мне сказали подготовить машину, что я и делаю. Катать вас не собираюсь. – Он подмигнул товарищу. – Рассчитайте на двести – ну надо же! А как рассчитать – не сказала.

– По обобщенным характеристикам расходов топлива и потребных оборотов турбины двигателя ни разу не пробовал?.. Не стой истуканом – у тебя ровно две минуты.

»С богом!» Полина обхватила пальцами рычаг управления «девятьсот шестьдесят второго» и подняла машину, проверяя ее на тягу. Норма. Колеса снова коснулись земли. Последний раз она сидела за «восьмым» четыре года назад. А кажется, что прошел какой-то час. Ей подчинялись не только люди, она легко укрощала старые «трубы» – «Су-17», «грачи»-»двадцатьчетверки». И «крокодил» не сможет перечить ей: через минуту он повернет носом и пойдет в ровном горизонтальном полете.

А пока Полина на земле. Но в мыслях уже поднимает машину на пятьдесят метров, и как только освещенный прямоугольник буровой остается позади, опускает на глаза очки ночного видения. Она словно влетит в другое измерение: мир из красновато-желтого окунется в черноту, которая вдруг растает, оживет, зацветет пусть мерклым, но все же зеленоватым цветом. Теперь и у ночи будут свои глаза – глаза Полины Ухорской.

Эти очки – точнее, автономный прибор, оснащенный креплением и вместе с батареями питания весивший около килограмма – обеспечивали возможность пассивного наблюдения в условиях минимального освещения. Незаменимая вещь для разведчиков, водителей и пилотов вертолетов.

Скудная панорама (очки обеспечивают угол зрения сорок градусов) отойдет на второй план – главное, Ухорская сможет держать высоту полета, ориентируясь визуально. Ей немного поможет луна, но больше – проезжающие по шоссе машины.

Она будет видеть трассу – когда довольно отчетливо, когда не очень. Не будет хватать голоса «земли»: «Слушай азимут… Слушай удаление… Цель – группа противника». Корпус дрожит от возбуждения, выпуская серию неуправляемых реактивных снарядов… Не будет хватать скорости; ах, если бы она сидела под фонарем истребителя…

Радиостанция работала на приеме, но Хайдар молчал. Когда до резиденции останется примерно двадцать – двадцать пять километров, Ухорская передаст в эфир: «Держись, Хайдар… Иду к вам. Обозначьте себя сигнальной ракетой».

Проклятое воображение не давало покоя. Вот она видит Плута и Хайдара, которые помогают раненому Моджахеду. Маленький отряд прикрывает Гюрза, меткими выстрелами не давая противнику сократить дистанцию. Что дальше, не знает ни он, ни его товарищи. Но знает Полина Ухорская. Она слышит радостный крик Гюрзы:

– «Вертушка», Хайдар!

Полина видит маленький отряд. Четыре человека, сбившиеся в кучку, отстреливаются от наседающих на них с двух сторон бойцов иракских ВС. Уже светает, но очки ночного обзора снимать рано.

Хайдар знает свое дело. По его команде все четверо бросают дымовые гранаты. «Надымили», – шутит Ухорская, принимая «груз».

А где же заложники? И почему в живых осталось только четверо ребят?

«С богом», – снова отдала она команду, нежно обнимая пальцами рычаг управления.

И – вдруг увидела идущего навстречу человека. Что-то знакомое было в его облике. Она мотнула головой: наваждение. Ей показалось, что человек поднял руку, а в ней какой-то продолговатый предмет; ей послышалось, что радиостанция отозвалась голосом Хайдара: «Привет, сестренка. «Пересмешник» на связи. Скажи мне: «Ну и шутки у вас» – и прыгай в наши объятия».

Какой счастливый финал…

Но это был не Хайдар, а всего лишь командир экипажа «Ми-8». Он занял место второго пилота, как-то неловко и стеснительно пояснив свои действия: «Куда ты одна… На ночь глядя».