Демонстрация силы - Нестеров Михаил Петрович - Страница 93

Чернобровый и подтянутый Ди Чензо уступил ему место за столом и встал напротив окна, занавешенного плотными шторами. Он видел розовую плешь на голове адмирала, сутуловатую спину и широко расставленные руки. Маккормик словно готовился к прыжку. «Розовая пантера», – сравнил начальник базы.

– Питер, здравствуй. Что нового? – живо поинтересовался Маккормик, включив громкую связь.

Адмирал был в приятельских отношениях с четырехзвездным генералом Пейсом. Вместе они руководили эвакуацией морских пехотинцев из Сомали в 1993–1994 годах.

– Здравствуй, Дэвид! – приветствовал коллегу генерал. – У меня две хорошие новости и две плохие.

– Дай порадоваться напоследок, – принял полушутливую форму общения адмирал.

– Хорошо, понял тебя. Мы зафиксировали сигнал с навигатора, он оканчивается на 112.

– Это первая хорошая новость. А вторая? – весь напрягся Маккормик. «Где, – лихорадочно соображал он, – находится ядерный боезаряд? Откуда навигатор передал сигнал?»

– Сигнал был передан с транспортного судна. Оно идет к базе «Аттол-44» на максимальной скорости. К нашим военным кораблям, стоящим на рейде. И это плохая новость, Дэвид.

«Мощность взрыва в таком случае будет сопоставима со срабатыванием малого ядерного боеприпаса, и разрушению подвергнутся обекты в радиусе нескольких миль»,  – припомнилось адмиралу. Он говорил об этом в присутствии русского капитана Абрамова и директора «Амана».

В этот момент адмирал подумал, что неизвестные террористы устроили охоту за ним. Вначале они топят транспорт, за конвой которого он лично отвечал. Снимают с затопленного судна заряд, вооружают им громадный брандер, и вот он идет к базе на максимальной скорости.

«Да, паршивая новость», – Маккормик обменялся взглядом с Ди Чензо.

– Когда поступил сигнал?

– Двенадцать минут назад. Мы следим за кораблем, он в пятнадцати милях от базы. Пусть ДиЧензо принимает решение.

– А как насчет приказа?

– Его не будет, Дэвид. Такие вопросы решаются на местах, ты же знаешь. А мы сверху обернем ваши действия в подарочную упаковку. Обещаю.

– Это вторая плохая новость, да?

– Это продолжение первой, – продолжал огорчать генерал. – Слушай, Дэвид. Судно, на котором находится ядерный боезаряд, несет фиксированный бортовой номер. Его мгновенно опознали. Порт приписки – Хургада. Он принадлежит египетскому миллионеру Хакиму. Сейчас на борту судна пятьдесят американских школьников. По всей видимости, произошел захват судна. Команда не отвечает на запросы по радио и спутниковой связи.

– Есть подозреваемые? – хрипло спросил Маккормик, тяжело поводя шеей.

– Египетская контрразведка передала нам данные о том, что на борту находится группа русских диверсантов. Предположительно, это они сняли заряд с «Хьюга». Мы получили подтверждение, Дэвид. Один из клиентов – русский – попросил администратора гостиницы Hyatt Regency сделать ксерокопии неких документов. Они были сделаны в одном экземпляре, но остались в памяти машины. Администратор распечатала их и передала в службу безопасности отеля. Пока переводили текст и соображали, что бы он значил, прошло время.

– Какой текст, черт возьми!

– Договоры на прохождение службы по контракту в воинском подразделении особого назначения. Руководитель группы с минуты на минуту будет арестован.

– Значит, русские знали о характере груза на «Хьюге»?

– Похоже, что так. Они не смогли снять все заряды. Но в их положении один – все равно что десять. Они спишут это на безымянную террористическую группировку. Ответственность за диверсию на американской военной базе захотят взять на себя многие террористы. Теперь ни в коем случае нельзя распространяться о секретной миссии «Хьюга». Он перевозил что угодно – буханки хлеба, сено, но только не боезаряды. Игра не выгорела, Дэвид. Мы обязаны были доложить о «РА-115», всплывших в Иордании, российской стороне. И уже неважно, что я был против всего этого сверхсекретного дерьма.

– Фотография Гидо Фаринаро все еще стоит на твоем рабочем столе?

У Пейса в американских военных кругах сложилась репутация добродушного человека с «чувством повышенной ответственности за подчиненных». Гидо Фаринаро – первый морской пехотинец, который погиб во Вьетнаме, выполняя приказы лейтенанта Питера Пейса.

– Да, – коротко ответил Пейс.

– Что мне делать, Питер? – спросил Маккормик. И вдруг понял, что мог сказать Пейс, но никогда не скажет: «Постарайся сделать все возможное, чтобы твой рабочий стол не загромождали полсотни фотографий».

Он так и не дождался ответа. Закончив разговор, повернулся в крутящемся кресле к начальнику базы.

– Подготовь противодиверсионную группу. Ее силы вряд ли будут задействованы, но все же. Подпустим брандер на минимальное расстояние. И атакуем его. У нас нет другого выхода. Он молчит и не меняет курс.

Веселовский отбросил календарь и рванул вверх по металлической лестнице. У двери задержался на несколько мгновений; определиться сразу в этом металлическом мешке, откуда именно звучат выстрелы, он сразу не смог.

Звуки перестрелки раздавались справа. Прав оказался Джеб, чутье не подвело его и в этот раз: «Попали мы».

Весельчак был самым высоким из всей команды – метр восемьдесят пять. Но всегда настырно прибавлял себе пару сантиметров. У него была большая мечта – работать в сфере большого туризма. Он даже начал собирать сведения и точно узнал, что на сегодняшний день услуги в этой сфере предоставляют всего двенадцать компаний. Он собирался устроить им достойную конкуренцию. Особенно на «пляжных» направлениях. Он слышал о компании «Натали турс» и собирался разорить Натали – во всех смыслах этого слова.

Весельчак отжал ручку до упора и резко толкнул дверь коленом. У задней рубки завязался настоящий бой. Работало не меньше шести стволов, неумело вслушивался в огненную перебранку Веселовский.

С подачи Николая Кокарева в отряде его поставили на предпоследнее место: Родик в армии не служил, а Весельчак, «отпахав на Иванова» полгода, комиссовался. Родители подпрягли какого-то военврача, который вообще не обнаружил у Веселовского печени.