Демонстрация силы - Нестеров Михаил Петрович - Страница 53

– Это лажа.

– Мне по барабану, веришь ты или нет. Ты готов назвать те три судна?

Прежде чем ответить, Волков закурил, сделал несколько глубоких затяжек.

– Три российских судна – «Токарев», «Литке» и «Цейлон».

– А четвертое?

– Либо – либо, – неопределенно поморщился Волков. – На четвертое судно нет четкого расписания. Этой ночью в районе только три наших транспортника. Мы выбрали французский «Асуан» и местную «Святую Екатерину». Французы предположительно будут проходить Хургаду этой ночью.

– А что «Екатерина»? – спросил Абрамов, боясь спугнуть удачу. Это была одна из яхт Камиля Хакима.

– Вообще-то на нее больше надежд. Она почти каждый вечер выходит в море. Кажется, это дрифтер,[8] я плохо разбираюсь в кораблях. Раньше это было рыбацкое судно, потом грузовое, каботажное, что ли, не знаю. В конце концов его перестроили под яхту. Владелец – египетский миллионер.

– Кого именно вы подставили под эту яхту?

– Заместителя «Алмаза».

– И его зовут…

– Андрей Гальченко.

– Почему он?

– Фактически он вне подозрений. Но Хургаев включил и его в список. Ты что, уже определил, кого подставить?

– Ну, тебе-то я не скажу. В столице узнаешь. Москву имею в виду.

Волков не мог верить Абрамову. Не мог понять, какую игру он ведет. Однако сейчас ему ничего не оставалось, как подыгрывать капитану. Но только для того, чтобы впоследствии вывести его на чистую воду. Выходка разведчика затрагивала его честь.

И еще – время. Абрамов забрал все, не оставляя оппоненту ни одного мгновения. Волков вынужден был действовать по инерции. И та внушительная горка валюты, вырученная Блинковым от продажи контрабандных алмазов, начала быстро таять.

После утомительного перелета, занявшего около четырех часов, капитан успел лишь переодеться. Хотя не мешало бы отдохнуть. Просто растянуться на кровати с закрытыми глазами, заложив руки за голову.

Он был оперативным работником, разведчиком, однако в данный момент больше походил на следователя прокуратуры, расследующего запутанное убийство.

– …Вот так мы и взяли первый куш, – продолжал рассказ Джеб, сидя напротив Абрамова. По сути, он пересказывал свой монолог в машине Олега Платонова. – Ювелир помог с таможней, и мы с двумя полными «дипломатами» долларов улетели в Россию. Там точно прикинули, когда в Новороссийске отшвартуется «Циклон», приехали туда загодя. Всё видели – как, кто и на чем встречает транспортник. Капитана привезли в филиал московской конторы «Алмаз-Инвест», и мы узнали хозяев контрабанды. Для следующей операции нам был нужен другой информатор, из высшего эшелона. В «Алмаз-Инвесте», прикинули мы, изменят тактику, и команда контрабандного судна узнает детали следующего рейса в самый последний момент, может быть, даже в Хургаде. Плюс сменят судно. Но не изменят трафик – в этом мы были уверены на сто процентов.

– Цепь, – без труда нашел сравнение Абрамов. – Можно поменять средние компоненты, но конечные звенья так и останутся неизменными. Это как средства передачи информации от агента в штаб-квартиру. Нет агента, нет и информации. Нет штаб-квартиры, некому передать информацию.

Незаметно для собеседника Абрамов посмотрел на часы. Он не торопил Джеба этим необязательным «дальше», не пришпоривал резкими кивками. Пока время терпело, ему необходимо было выслушать Джеба, чтобы он прошел этот короткий отрезок своей жизни от начала и до конца. Чтобы он естественно перетек в новое состояние – сложный симбиоз «котика» и джентльмена удачи.

– Вычислили москвича, – продолжал Блинков. – Видно, что не босс, но лицо в «Алмаз-Инвесте» влиятельное. В Москве я вышел с ним на прямой контакт. Он оказался главным бухгалтером алмазной конторы. Говорю: я плачу за конкретную информацию. Отказываешься, твои боссы узнают, кто им слил трафик «Циклона» и расписание поставки контрабанды. Платонов знал, какой ответ получит на вопрос «Кто?» – он. Доносить или оправдываться для него в этой ситуации было равносильно самоубийству. Платонов молчал часа два, выкурил пачку сигарет, потом поставил жесткое условие: половина – его. Для него это было самым выгодным и единственным условием – оно же предложение.

Абрамов в очередной раз пришел к выводу, что он не ошибся в своем случайном выборе, что фактически ставил на зеро и выиграл. Как оказалось, Евгений Блинков имел опыт работы как в агентуре, так и в боевом плане. Начав с нуля, они развернули в курортной части Египта свою агентурную сеть и накрыли Новороссийск с Москвой. Копнуть глубже – самостоятельная организация, имевшая в компании «Алмаз-Инвест» своего резидента. Слабое звено группы – это ее недолговечность. За ней не было влиятельной разведывательной организации.

Он не нашел ничего сверхъестественного в том, что Джеб легко купил оружие. Был бы он в Алжире, с такой же легкостью мог приобрести классные поддельные документы. Египтяне проводят тренировочные курсы по овладению оружием по заказу террористических группировок. Так что Джеб при желании мог пройти даже такой курс. Собственно, разные арабские этнические группы используются для разных целей.

– Не боялся, что матросы с «Циклона» развяжут языки? – спросил он Блинкова.

– Я взял приличный куш, чего мне было бояться? С самого начала считал вопрос «кто из вас трепался насчет контрабанды?» глупым. Команда «Циклона» наверняка дала зарок молчать о левом приработке. Значит, мы оставались пусть и под подозрением, но в стороне. Платонов раскрыл рот от удивления, когда услышал об этом.

– Считаешь себя профессионалом? – спросил Абрамов.

– Да. Потому что принимаю решения и отвечаю за людей. Когда я «работаю», я не злюсь ни на людей, ни на ситуацию. Я научился управлять эмоциями.

– Ты готов, чтобы тобой начали управлять?

– Я прошел огонь и воду, – ответил Джеб, – и мне интересно узнать все про медные трубы.

– Хорошо, – Абрамов хлопнул по коленям, встал, прошелся по комнате, разминая ноги. – Камиль Хаким – помнишь это имя?

– Да, ты что-то говорил о нем.

– В международной террористической сети лицо новое. В этом плане о нем почти ничего не известно. Послушай, что мы собрали на него. Для разведки в целом и для меня в частности – этого мало. Для тебя и твоей команды – в самый раз. Ты должен слышать о Хакиме, что называется, краем уха, иначе он или его приближенные расколят вас. Сейчас я приглашу Юлия Завадского, послушаешь его.