Черный беркут - Нестеров Михаил Петрович - Страница 19

Аксенов опередил девушку:

– Извините, вы можете мне помочь?

– Я?.. – На ее лице появилась улыбка, девушка искреннее удивилась. – Да... А что вас интересует?

Точно смутилась. Одна кровь. Два сапога...

– Вот эти игральные карты – они пластиковые?

– Нет, обычные.

– Я возьму их. Платить в кассу?

– Да, пожалуйста.

Зачем мне карты? – думал Аксенов, выбивая в кассу пять рублей пятьдесят копеек. Поэкспериментировал на пять с полтиной. Хотя он знал, что если бы попросил помощи и ничего не купил, обидел. Букет комплексов.

Он достал удостоверение.

– Девушка, вы работали в день ограбления магазина?

– Да, но во вторую смену. Так что помочь вам ничем не смогу.

Аксенов поблагодарил ее и пошел дальше.

Вот лифт, тут один из боевиков долбанул охранника. Бедняга летел, наверное, метра четыре. Фраза получилась ироничной, комично-сочувствующей, следователь снова невольно симпатизировал преступникам, хотя не имел на это права.

Он подошел к секции с китайско-турецкими безделушками и покосился на двух молоденьких продавщиц. Подойдут – опережу.

Наверное, у него все было написано на лице. Одна девушка чуть склонила голову.

– Я могу вам помочь?

Аксенов улыбнулся.

– Можете. Вчера вы работали в первую смену?

Приветливое выражение с лица продавщицы исчезло. Она переглянулась с подругой.

Следователь показал ей удостоверение.

– Да, работала. Но я уже давала показания.

Судя по ответу, оперы беседовали с ней сухо.

– Вас зовут Светлана?

– Да, – девушка машинально поправила на груди фирменную пластиковую карточку торгового дома «Радуга», на которой была ее фотография, фамилия, имя, отчество и номер отдела, в котором она работала.

– Скажите, Света, вы ничего необычного не заметили в действиях преступников?

Она ответила не задумываясь:

– Нет. Они очень быстро работали.

«Работали... Не грабили. Не чистили. Не «ставили». А работали. Еще одно частное мнение – гладкое и симпатичное. Стена из облицовочного кирпича».

– Что вы подразумеваете под словом «работа»? Ограбление?

– Извините, я не так выразилась.

«Да нет, именно так».

– А до ограбления ничего подозрительного не замечали? Ваш отдел почти вплотную примыкает к служебному помещению. Понимаете? Отсюда, с этого места, где я стою, очень удобно наблюдать. Может, кто-то вам запомнился? Покупал что-то незначительное несколько раз, заговаривал с вами, пытался познакомиться? Вспомните, Света.

Девушка снова переглянулась с подругой.

«А вот тут я оказался прав, – подумал Аксенов. – Девочка наверняка что-то знает».

– Это был молодой человек? – Он отметил явную растерянность на лице девушки.

Ответила она не сразу.

– Может, это совсем не он. Просто подходил несколько раз.

– А как его зовут?

– Он не представился.

– Ну хорошо. А внешность его запомнили?

– Даже не знаю... Нет, я просто уверена, что он тут ни при чем. – В ее голосе прозвучала горячность. – Почему я должна подставлять порядочного человека?

Слава Богу, первое «порядочное» слово: «подставить».

Рядом остановилась молодая пара и стала прислушиваться к разговору.

– Светлана, уделите мне десять-пятнадцать минут, поговорим на свежем воздухе.

Она обернулась к подруге:

– Люд, посмотришь? – И первой пошла по проходу.

Аксенов шел рядом, но чуть сзади, оценивая про себя стройную фигуру девушки, короткую стильную прическу; до этого он отметил ее глубоко посаженные серые глаза, слегка вздернутый нос и пухлые губы.

Они встали за стеклянным фотосалоном «Кодак», и Аксенов отчетливо представил себе гражданку Хмелеву, которая «чуть не села!», когда делала второй снимок. Следователь кинул взгляд на дорогу: так же, как и на фотографии Хмелевой, сейчас у здания автовокзала стояло несколько такси.

Снимки Хмелевой могли оказаться ценными для следствия. По двум из них можно было с точностью до сантиметра определить рост нескольких преступников, опять же обмундирование, оружие. Последний снимок мог вывести на новых свидетелей, водителей такси, ставивших свои машины на площадке возле вокзала и пожелавших остаться в стороне. Узнав себя и свои машины на фотографии, обязаны будут разговориться.

Светлана, видимо, уже наметила для себя линию поведения со следователем и начала первая:

– Я ведь не обязана отвечать на ваши вопросы, так? И гражданский долг меня как-то не интересует.

Аксенов нисколько не удивился ее словам.

– Все верно. Я не задам вам больше ни одного вопроса, если вы правдиво ответите мне только на один: почему?

– Что почему? – переспросила Светлана.

Следователь охотно пояснил:

– Я указываю на ваше нежелание отвечать на вопросы. Я не говорю «помочь следствию», потому что вы только что откровенно и честно сказали о гражданском долге. Итак, почему? Что, трудный вопрос? – Аксенов снова окинул девушку долгим взглядом, остановившись на ее выразительных глазах. – Давайте я вам помогу, а вы только подтвердите, прав я или нет.

Светлана, скрестив на груди руки и повернув голову, разглядывала витрину фотосалона. Голос следователя прокуратуры звучал четко, но смысл слов не всегда доходил до нее. Девушку отвлекали собственные мысли.

– Причин что-то скрывать у вас, по-видимому, нет, – говорил между тем Аксенов. – Однако в вас живут предрассудки. Во-первых, те ребята произвели на вас впечатление. Во-вторых, они не сделали ни одного выстрела, не произнесли грубого слова, вели себя, можно сказать, по-джентльменски. Скажите, Света, они оставили о себе впечатление как герои нашего времени? Мне интересно ваше личное мнение. Бритоголовые бандиты перестали быть таковыми, хотя некий статус героев у них еще есть. По крайней мере, они стараются изо всех сил поддержать эту марку. О них уже перестали говорить, эти ребята смотрятся обычным делом, как, например, урны для мусора на тротуарах. Они есть, но мы плюем в них. А тут совсем другое дело. Новая волна, свежее веяние, так сказать. Остановимся на этом. Итак, ваше мнение, Света, о том, что я тут вам порассказал.

– Не знаю... – Девушка задумалась. – В чем-то вы правы. Могу сказать одно: если бы кто-то из них наорал матом, ударил, застрелил, я бы помогла вам.

– Ловлю вас на слове: на ваших глазах были избиты три охранника.

– Это была часть ихработы. Они не сделали ничего лишнего: не пинали, не добивали со злобными криками. Я много раз видела, как дерутся парни, из-за меня тоже дрались.

– Ничего похожего, да?

– Да просто нельзя сравнивать. Во-первых, ситуация совсем другая. Во-вторых, те, кого я знаю, не способны на такое. Я видела спины, руки этих людей – ни дрожи, ни суеты, ни одного неверного или нервного движения.

– Работали, – подсказал Аксенов.

– Именно работали.

– У вас не сложилось впечатления, что это был спецотряд вроде ОМОНа?

– Нет.

– Как же так? – улыбнулся следователь. – А многие служащие универмага утверждают, что их действия были сходны с работой налоговой полиции.

– Это говорили те, кто не видел их лиц.

Аксенов нахмурился.

– Погодите...

Девушка быстро перебила его:

– Нет, я тоже не видела, но представила себе: ничего надменного в их лицах, как у боевиков ОМОНа, быть не должно.

– Да, нафантазировали мы тут с вами... – следователь покачал головой.

– Вы спросили, я ответила. Извините, мне нужно идти.

Светлана кивнула Аксенову и отошла на несколько шагов. Следователь окликнул ее:

– Секунду. Почему вы умолчали о том, что один из боевиков во время «работы» оглянулся на вас?

Девушка медленно повернулась к нему.

– Откуда вы знаете?

– Какие были у него глаза – голубые, карие? – Аксенов неторопливо приближался к ней. – Как у того парня, который вам не представился? Именно поэтому в их лицах не должно было быть надменности?

– Вы... – Девушка побледнела. – Это нечестно! Это... провокация! – Светлана развернулась и почти бегом добралась до дверей универмага.