Поверь в любовь - Надеждина Ирина Николаевна - Страница 92

Наступил момент, когда Илья не выдержал и сломался. Последней каплей послужил случай, когда привезли пятилетнюю девочку с ожогами, охватившими девяносто пять процентов тела. Илью после этого начали мучить кошмары, ему снились собственные дети в коматозном состоянии, он стал панически бояться, когда Людмила переходит дорогу, любой громкий стук заставлял его вздрагивать. Придя на дежурство, Илья уже не мог спокойно заходить в реанимационный зал, его начинало буквально трясти, болело сердце, кружилась голова. Первая его состояние заметила жена. Она стала уговаривать его уйти из реанимации. Он и сам подумывал об этом, но никак не мог решить, что будет потом делать.

На помощь пришел дядя Владислава и Валентина. Он был главврачом одной из больниц. Там собирались делать довольно большой диагностический центр, и он предложил Илье переквалифицироваться в функциональные диагносты. Близнецы поддержали его, Люда была довольна. Так они оказались в разных больницах.

В армию Илья не попал – у него было двое детей, зато попали Влад и Валик. И попали не куда-нибудь, а в Афганистан. Оттуда приходили редкие письма, и Даниил Александрович ходил хмурый и задумчивый. Прослужив полгода, Валентин женился. Он прислал фотографию, на которой были он и Оксана. Пожалуй, за полгода это была единственная радостная новость для всех близких. Даже их дядя повеселел. Радость длилась недолго. Письма перестали приходить. Их не было полтора месяца. Потом пришло письмо от Владислава из госпиталя, из Алма-Аты. Влад и Валик были ранены, Оксана – убита. Вскоре их комиссовали. Вернулись они осунувшиеся, похудевшие и, как будто даже не посерьезневшие и повзрослевшие, а постаревшие. Теперь они оба реже улыбались. Вернее Валентин не улыбался совсем. Владислав занялся Аликом, похоже, было, что его ничего больше не интересует. Через три месяца они вернулись на работу всё в ту же реанимацию.

Илья видел, как тяжело и медленно возвращаются они в эту жизнь. Однажды вечером он пришел с Людмилой и детьми к ним в гости. Малышя устроила возню в комнате Алика, Людмила осталась с ними, а мужчины удобно устроились в гостиной. Они открыли бутылку коньяка, сварили кофе. За окнами шумел ветер и было холодно. В доме было тепло, уютно, громко мурлыкал в кресле кот. Валентин был особенно задумчивым.

– Валек, что с тобой? – спросил Илья.

– Всё нормально, – Валентин закурил. – Сегодня Оксанке исполнилось бы двадцать два. Помянем?

– Помянем, – Владислав опустил глаза.

– Помянем, – Илье стало не по себе.

– Наломал ты нам тогда спичек, Илюша, – горько улыбнулся Владислав, когда они выпили.

– Кто тогда знал? – вздохнул Валентин.

– Мужики, может вам стоит тоже уйти из реанимации? – осторожно спросил Илья.

– Зачем? – Владислав поднял глаза. – После того, что мы видели там… мы ведь знаем, что народ считает, что мы деревянные. Не деревянные. Просто кто-то должен там быть. Умереть всегда можно успеть.

– Хочешь сказать, что я сплоховал, что ушел?

– Нет. И мы там будем не всегда. Пока есть силы. Просто у нас этих сил на двоих.

Понемногу всё возвращалось на круги своя. Снова у братьев появились девочки, снова они смеялись и шутили, только иногда в их голубых глазах появлялась странная тоска и нечеловеческая печаль.

Потом заболела мать Людмилы, и им пришлось переехать в Молдавию. Снова с Владом и Валиком они только переписывались. Из писем Илья знал, что они оба защитили кандидатские, а затем и докторские, Влад стал завом реанимацией, Валик – его заместителем, у них нашелся очень состоятельный родственник в Штатах, и вскоре они получили внушительное наследство. Оба так и оставались не женатыми, хотя у Валика был невеста.

У него и Людмилы всё было неплохо. В наследство от матери им достался небольшой домик, они работали, мальчишки учились. Но началась война… Тогда Илья понял, что испытали братья, когда кругом стреляли. Чудом ему с семьей удалось вернуться назад. Они остались практически нищими – ни дома, ни денег. Забрали с собой документы и самые необходимые детские вещи. С работой тоже возникли проблемы, и пришлось некоторое время сидеть на шее у родителей. Илью и Людмилу это постоянно угнетало. Даниил Александрович ушел на пенсию, к кому обратиться он не знал. Тревожить старика, он считал просто бестактным.

Владислав и Валентин нашли его сами. Это было почти, как тогда, когда он провалился на вступительных экзаменах. В дверь раздался настойчивый звонок. Нехотя Илья пошел открывать. На пороге стояли близнецы. Они почти не изменились – всё те же улыбки, всё то же спокойствие на лицах.

– Здоров, кум! – поприветствовал его Влад. – Не Магомет к горе, так гора к Магомету. В хату пригласишь?

– Конечно, заходите, – Илья попытался улыбнуться. – Совсем тупить в последнее время начал. Люда, смотри, кто пришел!

– Ой, мальчишки! – из комнаты вышла Людмила.

– Кумушка, голубушка, здравствуй! – Валик обнял Людмилу. – Дай поцелую, пока мужик твой не смотрит! Золотко, я за тобой скучал!

– Что ж вы, кумовья, уже почти что месяц, как приехали и тихо, не видать, не слыхать? Мы уже не выдержали и решили сами понаглеть, – рассмеялся Владислав.

– Да ради Бога, – Людмила засмущалась. – Просто мы до сих пор в себя толком не пришли. Проходите, мальчишки.

– Спасибо, кума. Мы думали кума вытащить из дому. Хочешь, и тебя вытащим.

– Нет, мальчики, мне ещё обед готовить. Илью забирайте.

– Добро. Мы вернемся часа через три. Илюха, одевайся! – скомандовал Валик.

Илья нехотя переоделся и пошел с ними. У подъезда стоял новенький «Форд». За руль сел Влад, Илья с Валиком сели сзади.

– Куда едем? – вяло спросил Илья.

– Ты в теннис ещё играть не разучился? – спросил Валик.

– В теннис?! – этот вопрос показался Илье просто оскорбительным. – Валек, да ты, видно, не в курсе, что с нами было? Я как раз только о теннисе и думал!

– В курсе. Как себя чувствуешь, когда стреляют, мы раньше тебя попробовали, – спокойно ответил Влад. – Поедем, поиграем, заодно и потолкуем. У нас к тебе дело есть.

Илья больше не хотел разговаривать. Так, не говоря друг другу ни слова, они доехали до престижного спортклуба. Валик достал из багажника сумку, из которой торчали три ракетки.