Поверь в любовь - Надеждина Ирина Николаевна - Страница 91

– Какие раны?! Жить тошно.

– Это ты напрасно. Жить тошно бывает, но, как любая тошнота, это проходит. Что делать теперь будешь?

– Не знаю, – Илья сел и схватился за голову. – Я ничего больше не хочу.

– В армию хочешь? Родину защищать? – довольно едко осведомился Влад. – Тебя же весной загребут, если не поступишь.

– Что ты предлагаешь? Мне уже всё равно.

– Если тебе уже всё равно, ты б тогда и ящик себе заказал, – Влад достал сигареты. – Я открою окно и курну?

– Открывай, – разрешил Илья.

– Влад, мне тоже подкури, – попросил Валик. – Илюха, мы ведь не просто так пришли. Ты три дня прячешься, время идет. Давай с нами в мединститут. Семейную традицию соблюсти, стать художником, у тебя не получилось. Тогда хоть компанию поддержи.

– Мне уже всё равно.

– Тем лучше. Тогда завтра идем подавать документы, а сегодня мы познакомились с тремя премилыми кисками. Девчонки хотят поразвлечься, мы тоже, но их трое, значит, не хватает тебя. Одевайся и идем, – почти приказным тоном сказал Валик. – И не говори, что не можешь. Мы тебе такой отдых устроим, что все проблемы исчезнут. Тебе три минуты.

Илья автоматически, за компанию, поступил в мединститут. Родители, к его удивлению, были очень рады тому, что он не станет художником. К большому удивлению самого Ильи медицина увлекла его не меньше, чем живопись. Братья хватали, как и в школе, «всё на лету», учились очень легко, без напряжения, но, иногда Илье казалось, что они действительно хотят соблюсти семейную традицию.

На третьем курсе Илья женился на первокурснице Людмиле. Свадьба была веселая. Свидетелем был Валентин. Через несколько дней после свадьбы, Илья застал близнецов на перерыве между парами за странным занятием. Они довольно оживленно спорили, что случалось с ними более чем редко.

– О чем это вы? – спросил Илья.

– Ну, нашу холостяцкую компашку ты покинул первым, – пояснил Валентин. – Теперь решаем, кто из нас вторым будет. Или всё-таки получится у нас что-нибудь вместе.

– Ну, мужики, вы даете! – Илья рассмеялся.

– Не ржите, Илья Григорьевич, – без улыбки сказал Владислав. – Мы-то не шутим.

– Вам что, заняться больше не чем? – Илья удивленно смотрел на братьев.

– Представь себе, что да. Зачет мы уже сдали, а сбежать, не охота подставлять тебя, – Илья был старостой группы.

– Не ломайте головы, – успокоил их Илья, – на спичках растяните. Три-четыре спички и море шансов.

– А точно! – обрадовался Владислав. – Илюха, у тебя спички есть?

– Есть, – Илья достал коробок. Его тоже начала занимать эта идея. Обычно, у близнецов всё получалось одинаково. – Сколько спичек брать?

– Пять, – не задумываясь, ответил Валик. – Одну сломай. Мы отвернемся.

– Уже, – Илья зажал спички в руке. – У кого будет короткая, тот раньше и женится.

Короткую спичку вытащил Владислав. Илья посмеялся над этим, но братья, как ни странно, отнеслись к этому серьезно.

Об этой истории со спичками он вспомнил спустя три года. К тому времени у Ильи уже было двое детей. Крестным отцом старшего стал Владислав, младшего – Валентин. Владислав и Валентин продолжали развлекаться с девочками. Девочки у них менялись так быстро, что Илья не успевал их запомнить, собственно ему было не до того. Всё время было занято учебой, семьей и подработкой на «скорой». Влад и Валик тоже подрабатывали на «скорой», но времени у них было побольше, да и учились они полегче, чем Илья.

Известие о том, что Влад женится, было для всех, как гром среди ясного неба. С Зоей он встречался всего месяца четыре. Это была хорошенькая девушка из медучилища. Они познакомились во время практики. Естественно, первое место, куда Зоя попала вместе с Владиславом, это была постель. Когда Илья видел их вместе, он постоянно удивлялся тому, что кроме постели их ничего не связывает. Хотя за последние несколько лет он привык к тому, что у Влада и Валика со многими женщинами такие отношения, но вот то, что Влад решил на Зое жениться… Всё стало на свои места, когда Илья узнал, что Зоя ждет ребенка. И он, и Людмила, думали, что инициатива женитьбы принадлежит Зое, но всё оказалось наоборот. Жениться предложил Влад.

– Отец родной, – спросил его Илья незадолго до свадьбы, – не легче ли было бы тебе потрясти деньгами и ликвидировать последствия?

– Не в том дело, Илья, – ответил Влад.

– Только не говори, что любишь её.

– Конечно, нет. Просто мне жаль этого ребенка и жаль её. Она сама ещё ребенок. Не стоит ей плевать в душу.

– Но…

– Но ты же не стал поступать по-другому с Людмилой.

– Я её люблю, – возразил Илья.

– Считай, что я тоже её люблю. Или уважаю… или ещё что-нибудь. В общем, это мое дело и я поступаю так, как считаю нужным.

– В мужскую порядочность играешь?

– Я уже сказал – считай, как хочешь.

Через два года они благополучно, без скандалов, развелись, и с Владом остался малыш Алик. Они и жили до развода благополучно, без скандалов, но, как и прежде, кроме постели их ничего не связывало, даже Алик.

Институт они окончили с отличием, по распределению попали работать в реанимационное отделение больницы «скорой помощи». Жизнь текла так же, как и раньше. Илья был занят семьей. Влад – Аликом и девочками. Валик – девочками. Виделись они, как и раньше часто, отношения их не менялись, а, кажется, привязанность их друг к другу становилась со временем ещё крепче.

Работа в реанимации отнимала много сил. К концу суток Илья чувствовал себя, как выжатый лимон. Братья же выглядели так, будто развлекались. У них была ненормальная способность работать. При необходимости, они могли до трех суток не выходить из отделения, не спать всё это время и почти не есть. Бывали моменты, когда у Ильи, да и не только у Ильи, а и у остальных от вида больного с трудом выдерживали нервы и начинали дрожать руки. Влад и Валик всегда хранили непробиваемое спокойствие и терпение, только в глазах у них появлялся какой-то стальной оттенок. Они всегда работали с самыми тяжелыми больными, поступившими с самыми ужасными травмами, ожогами или отравлениями. Кое-кто из сотрудников даже обвинял их в полном бездушии, но Илья знал, что это не так. Братья были счастливы, когда, практически, безнадежный больной оставался жив, они были способны чуть не плакать над умершим щенком и не могли переносить чьих-либо слез.