Надежды и муки российского футбола - Мильштейн Олег Александрович - Страница 203

О каком получении достойного образования может идти речь, если вместо полноценного процесса обучения и воспитания в общеобразовательной школе ребенок вынужден идти на утреннюю, дневную, а то и вечернюю тренировку! А представьте на секундочку, что у нас много полей, – тогда мальчишки разных возрастов могли бы тренироваться без ущерба для школьных занятий, после тренировки вернуться домой и заниматься домашними уроками. Это большая проблема. Существенное увеличение количества футбольных полей решило бы и многие государственные проблемы, связанные с детской преступностью, с беспризорностью, с наркоманией, с алкоголизмом.

Надо сделать хотя бы эти две вещи: материальную базу и высокие, достойные зарплаты тренерскому составу.

Идея, которую мы сейчас вынашиваем, дело, которым мы занимаемся, – создание футбольного колледжа. Колледж решает проблемы, о которых я говорил, он – модель развития современного футбола.

Историей опровергнут тезис о возможности построения коммунизма в отдельно взятой стране. Но мы строим не политическую систему, мы стремимся создать систему подготовки футбольных кадров – высокоинтеллектуальных, способных не потеряться в хитросплетениях современной жизни, способных создать достойную конкуренцию лучшим футболистам мира. И самое главное – способных защищать честь Родины. Мы отбираем мальчишек с отменным здоровьем (скажем прямо, таких немного, хотя футбольные задатки у многих из них превосходные), мальчишек, которые сидят где-то в глубинке и не имеют возможности проявить свои таланты. Мы их находим по слухам, по рассказам, по результатам своего рода олимпиады по физической культуре и спорту, через маленькие турнирчики на местах. Талантливые футболисты, золотые зернышки, живут, как показывает практика, в неблагополучных, трудных семьях. Найти и воспитать, научить их бороться прежде всего с самим собой, а потом уже с соперником – это тяжелая работа.

Николай Визитей

Доктор философских наук,

профессор, заведующий кафедрой

философии Славянского

университета Молдовы,

автор ряда книг по философии

и социологии спорта

Футбол – дело опасное

Футбол является примером того вида спортивной деятельности, который отвечает модели наиболее притягательного по определенным внутренним причинам зрелища (в общекультурном смысле). Современная культура очень тяготеет к зрелищности – специалисты по постмодернистской эстетике вообще называют ее театральной. Название правильное, но чуть-чуть нуждающееся в коррекции – в том смысле, что на самом-то деле сегодня не театральное в классическом смысле зрелище является самым популярным. Произошел сдвиг интереса, и этот сдвиг скорее в сторону от классического варианта театрального зрелища. Видимо, надо расшифровать.

В современной культуре ситуация такова, что есть признаки определенной усталости и отстраненности человека от глубинных проблем самого мировоззрения. Связано это прежде всего с самим фактом плюрализма мировоззрений. В той ситуации, когда человек может выбирать из очень многого (и сама по себе эта ситуация вполне благая), сама внутренняя способность к выбору оказывается ослабленной – хотя бы по той причине, что чтобы из многого выбрать что-то определенное, нужна очень большая мировоззренческая, нравственная компетентность. Когда человек осуществляет выбор и чувствует себя некомпетентным, он отказывается не просто от конкретной ситуации выбора, а от того, чтобы заниматься выбором вообще. Поэтому определенное безразличие к мировоззренческим проблемам в сегодняшней культуре достаточно характерно.

Парадокс состоит в том, что в целом современная культура отстаивает идею духовно суверенной личности, конституционными признаками которой как раз и является право, способность выбора и многие демократические системы. На законодательно-правовом уровне это закрепляется конституционально, а это значит право и способность самостоятельно определять ценности, выбирать себе Бога…

В условиях такого мировоззренческого инфантилизма у людей возникает стремление не нырять в глубины культуры, а оказаться, в некотором смысле, в ее поверхностных слоях.

Одним из средств, которое особенно легко удовлетворяет потребность выбора, является зрелище. Зрелище, в рамках которого я могу быть относительно пассивным субъектом и как бы принимать участие в происходящем исключительно в качестве человека, который переживает соответствующие события, сам в них активно не участвуя. Это как бы было и раньше. Это было и в рамках театрального зрелища. Специфика современной ситуации состоит в том, что мне становятся особенно интересными наблюдения такого вида зрелищ, в рамках которого люди не играют роль субъектов противоборств, соревнований, а действительно соревнуются.

Футбол и спорт в целом являются такого типа зрелищем, где мне демонстрируют действительную, реальную борьбу, реальный успех и поражение. И в силу тех причин, о которых я сказал достаточно бегло, современному человеку особенно интересны такие спортивные действа. Современный спорт почему-то, несмотря на то, что архаичен по очень многим признакам, все же (простите за тавтологию) очень современен, потому что он очень удачно отвечает этой потребности: мне демонстрируют (правда, это специально подготовлено) реальную ситуацию состязания, где человек может реально чего-то добиться или проиграть, что понятно. Человеку интересны такие зрелища.

Это как бы общая основа, на которой среди многих зрелищ главным и всемирно популярным является футбол (соккер). Посмотрите, что делается на телевидении: масса спортивных состязаний, но больше всего времени отдано трансляциям футбола. Все это действительно укладывается в театральность культуры. На этом фоне интерес к спортивному зрелищу вполне понятен.

Почему наиболее притягательны именно игровые виды спорта и особенно футбол? Игровые виды спорта – прежде всего потому, что они идею конфликта разыгрывают особенно очевидным образом, с точки зрения сюжета, фабулы. Дальше: они особенно удачно передают такие моменты существования человека в современном обществе, как кардинальное изменение смысла совершаемой деятельности в связи с изменением внутренней установки личности. Спортивные зрелища типа футбола не предполагают возможность трехрепертуаров поведения: в спортивной игре такого типа есть всегда то, что стопроцентно запрещено, – и есть то, что стопроцентно разрешено.

Но всегда есть довольно большой промежуточный слой форм поведения, в рамках которого человек фактически оказывается за пределами правил, но еще не может быть как-то достаточно надежно наказан, достаточно императивно поставлен на место.

Что видит зритель в данном случае? Зритель видит, какую внутреннюю установку выбирает человек по отношению к принципу равного соперничества, к конкретному сопернику. И это для него очень актуально. Он сам в жизни поставлен в такие условия, когда, много раз совершая деятельность внешне цивилизованную, он на самом деле внутренне кардинально менял ее смысл, потому что менял внутреннюю установку, в соответствии с которой он достигал того успеха, который эта деятельность предполагает. И вот что демонстрируется. Демонстрируется, как люди очень решительным образом меняют какой-то калейдоскоп событий от хорошего к плохому в самом крайнем варианте: вот сейчас это благородный человек, который вопреки нарушениям соперника, его явным издевкам устоял (вот такой рыцарь без страха и упрека), а вот сейчас этот рыцарь втайне от судей «химичит», играет на грани фола, играет грязно, играет не в мяч, а в кость (это явно полууголовный вариант поведения) – череда событий, которые меняют свое лицо калейдоскопически, очень быстро, в соответствии с той внутренней установкой, которая очень понятна зрителю с трибуны: я-то абсолютно понимаю, что делает игрок, но это чрезвычайно захватывает.