Надежды и муки российского футбола - Мильштейн Олег Александрович - Страница 184

В той же Испании или в Италии футболисты на виду, их там просто все знают, а если он еще классный, ему вообще там не пройти ни по улице, ни на пароходе. Там он всеобщий любимец, его знают все. Они боги. И это трудно. От России, конечно, отличие есть.

Футбол Испании. В Испании говорят, что у нас в России вообще все люди закрытые, холодные. Они считают: если у нас холодно, то и люди холодные. Они говорят: девушки у вас все холодные. Я говорю: «Как, девушки у нас холодные?» – «Да, потому что у вас холодно, у вас там все время мороз». Я им – прямо: «А у вас жара – у вас все горячие?! Поэтому все страшные? У нас все девушки красивые, и народ у нас открытый».

Немецкий футбол – это педантизм, это машина. Это дисциплина.

Ну, а испанский футбол (в последнее время) – это много импровизации. Там футбол для болельщиков! Футболисты стараются играть красиво, быстро. Многие играют, скорее, на красоту, если сравнить с Италией. Если сравнить с Италией, то в последнее время, это все знают, 0:1, 1:0 для Италии типично. Лишь бы не пропустить, лишь бы не проиграть – и все. С Испанией, конечно, не сравнить, но это в последнее время.

О России. Подразумевается (там о нас так говорят), что мы – футболисты физически очень сильные, с хорошими скоростными качествами, бегаем очень быстро. Они так думают еще с тех времен, когда мы сами тренировались по три раза в день: «С русскими всегда тяжело было играть: они всегда много бегают, всегда персонально играют». Мы так выкладывались, что прямо умереть! Так было у нас раньше, когда я начинал. Когда мы уезжали за границу, нам давали там двести долларов, и я за эти деньги готов был что угодно сделать, чтобы только выиграть. На этом мы и выросли. Сейчас все по-другому.

Многие теоретики говорят, что в основе футбола прежде всего агрессивность футболиста, и на этом все остальное держится. Что это своего рода война. Что человек должен задавить более сильного и более слабого. Я не разделяю таких взглядов. Вы помните, в свое время у нас в Союзе было две школы – киевская и спартаковская. Киевская – это «задавить», «задушить», перебегать, забить во что бы то ни стало. Спартаковская – никогда. Спартаковская – это пас, техника, импровизация, коллективная игра, спокойствие, паузы, кураж. Поэтому, посмотрите, «Спартак» почти всегда выигрывал у Киева! А Киев у «Спартака» выигрывал своим стилем, своей атакой, навыками. Так все время и шло – качели такие. Сейчас то же самое в Европе. «Мадрид», пожалуйста: импровизация, никогда никто не перебегает – и выигрывают (в том году Лигу чемпионов, в этом году чемпионат), и считаются самыми сильными. Итальянцы: две команды тоже в финал Лиги чемпионов вышли, хотя многие были недовольны, потому что не хотели смотреть ни «Милан», ни «Ювентус»: неинтересно было смотреть. По крайней мере, в Испании у нас многие не смотрели финал. До пенальти я дождался, мы встали (чего пенальти смотреть!) – так неинтересно было. Вот если бы играл «Мадрид» – это да, мы бы, конечно, смотрели. Я так понимаю, мне так нравится.

У нас, еще по той, старой, полусоветской системе, когда началось вот это все, футболисты были непрофессионалы. И поэтому на первый план выходили деньги, выходило, что главное – как можно больше заработать. Не для команды, а для себя. Раньше на первый план выходило «урвать», правильно? Сейчас мы с этим почти расстались. Сейчас, может быть, стало немного лучше, потому что мы все-таки как бы вышли на профессиональный футбол и все стало немножко публичнее, законнее как-то. Но проблема, мне кажется, решается не за год, не за два, не за три. У нас страна такая огромная, но мы так ее запустили, что нужно какое-то время, чтобы навести в ней порядок. Много времени, чтобы действительно во всем в этом разобраться!

Второй по значимости вопрос, который я бы поднял, – это детский футбол. Нужно хотя бы воссоздать ту систему, которая была. Хотя, мне кажется, это тоже очень сложно, очень. Потому что детский футбол (это все знают!) – это такие деньги, что кроме государства деньги не будет вкладывать никто.

Константин Ваншенкин

Заслуженный работник культуры,

лауреат многочисленных национальных

и международных премий,

поэт, прозаик,

болельщик

Раньше футбол был интереснее

Есть люди, которые не признают искусства, поэзии, музыки. Можно выступить и против высшей математики, будучи несведущим невеждой… Я надеюсь, вы знаете, что великий Шостакович был фанатом футбола. Раньше на футбол ходили, как в театр: с женщинами и детьми.

Что значит футбол для меня лично? Так сложилось, что с самого раннего детства, как себя помню, все вокруг играли в футбол и в хоккей. Играли со взрослыми, со старшими. И сам я, естественно, играл. И как это обычно бывает, какая-то команда неожиданно, по не объяснимой для посторонних причине (а для самого человека как будто бы объяснимой) становится единственной. Еще до войны я болел за ЦДКА. Эта команда была далеко не самая знаменитая, но когда в нее перешел Федотов, о котором только и было разговоров и которого тогда брали на международные матчи (брали, как теперь говорят, «в аренду» на несколько матчей – и в «Спартак», и в сборную, конечно), она, ЦДКА, стала очень известной. Позже я, естественно, болел за ЦСКА и с тех пор остаюсь болельщиком этой команды. Это как состав крови – уже не должно измениться! Но, несмотря на это, я сам никогда не стремился познакомиться с игроками, тренерами (некоторые писатели и артисты ездили в команды и выступали для них). Конечно, я знал многих футболистов, но это происходило как-то незаметно, непосредственно.

Секрет популярности и интереса такого огромного количества людей к футболу? Эта игра, видимо, психологически очень подходит и устраивает многих, и увлекает людей всех стран, столь разных по темпераменту, характеру, воспитанию и поведению – от южных до северных стран и народов.

Что такое футбол для России сегодня, в наши дни? Сейчас ситуация в российском футболе совсем другая, чем раньше. Сейчас, по-моему, настоящего любителя футбола, истинного знатока, который был бы, что называется, профессором футбола независимо от профессии и образования, практически нет. Сейчас у нас подлинных любителей футбола заменили так называемые фанаты с их драками и вседозволенностью. Для них не важен ни сам уровень игры, ни качество игры, ни все остальное.

А тогда, до и после войны, в тридцатые – пятидесятые годы, футбол был частью жизни. Хотя тогда не было телевидения и лишь по радио довольно редко давали футбольные репортажи, мы знали буквально всех футболистов. В то время, после войны, на футбол невозможно было попасть. В московские театры, во МХАТ и в Большой, билет можно было купить совершенно свободно, а на «Динамо» – не обязательно на какие-то коронные матчи, а просто на рядовой матч – нельзя. Стадионы заполнялись до отказа. А уж когда играли ЦДКА – «Динамо» или «Спартак» – «Торпедо», то это было такое! Что-то бескорыстное. Что-то очень трогательное. Это было самое главное зрелище, в противовес даже театру. Хотя интересно, что интеллигенция – и актеры, и многие писатели, и композиторы (Блантер, например, написавший знаменитый «Футбольный марш») – посещали футбольные матчи довольно часто, а иные – постоянно. Сейчас остался лишь отголосок той ситуации или традиции: кто-то болеет за свои любимые команды, но такого ажиотажа и увлечения, как раньше, по-моему, нет.

Футбол – действо непредсказуемое, еще более непредсказуемое, чем театр. В этом футбол и театр близки. Сама профессия футболиста и актера во многом зависит от наставника, руководителя: судьба футболиста зависит от тренера, так же как творческая судьба актера – от режиссера. Все это очень близко.

Что значит, например, футбол для Бразилии, для Германии, для Италии? Во всех этих трех странах и еще в Испании население невероятно увлечено футболом. В Бразилии южный темперамент, все эти фестивали и карнавалы, длящиеся неделями, всплеск эмоций доводят увлечение футболом до апогея. Тренер проигравшей команды прячется, потому что боится мести со стороны болельщиков. Это национальный характер. У немцев машинное мышление и восприятие всего, в том числе и футбола. Легкость и эмоциональность итальянцев не мешает им, однако, быть организованными: их чемпионаты проводятся на чрезвычайно высоком уровне. (Хотя сам я никогда не любил ездить за рубеж на матчи нашей сборной, с туристами бегать. Иногда, конечно, случайно попадал на футбол: я много в свое время разъезжал с делегациями.)