Год 1942 — «учебный» - Бешанов Владимир Васильевич - Страница 90

Это было последнее решение, принятое маршалом Буденным. 1 сентября Ставка ВГК преобразовала Северо-Кавказский фронт в Черноморскую группу войск Закавказского фронта под командованием генерал-полковника Я.Т. Черевиченко. [409] В группу вошли войска 12,18,47 и 56-й армий, 4-й гвардейский кавалерийский корпус. Буденный остался не у дел. Впрочем, замена была равноценная: один кавалерист (по уровню мышления) времен гражданской войны сменил другого.

Если обратиться к официальной биографии Черевиченко, то видно, что человек всю жизнь упорно учился на полководца: окончил кавалерийские курсы, высшую кавалерийскую школу, кавалерийские курсы усовершенствования комсостава, военно-политические курсы командиров-единоначальников и, наконец, Военную академию имени М.В. Фрунзе в 1935 году. Вроде бы очень грамотный генерал. Однако в собственноручно написанной автобиографии все выглядит гораздо более прозаично:

«Общее образование: окончил сельскую школу в 1910 году, в 1935 годусдал за десятилетку при Военной академии имени Фрунзе (курсив наш. — Авт.)».

Было в те поры нашему «Ломоносову» сорок лет от роду и дальше устройства лошади его образование не простиралось. И ничего, до поры до времени командовал армиями и фронтами.

С 1 по 6 сентября были сформированы и направлены на защиту Новороссийска 2 батальона, влившиеся в состав 83-й морской бригады. Из Туапсе и Поти прибыли 15, 16 и 17-й батальоны морской пехоты общей численностью 3400 человек, сколоченные в 200-й морской полк. Из прибывших защитников Таманского полуострова сформировали 2-ю бригаду морской пехоты 4-батальонного состава. В боевые порядки береговой артиллерии флота включили береговые и зенитные батареи Азовской флотилии и Керченской военно-морской базы, выдвинутые на передовые позиции. Из кораблей Черноморского флота была создана группа артиллерийской поддержки НОР.

С утра 4 сентября немцы попытались прорваться к городу со стороны Неберджаевской. В контратаку совместно с 1-й сводной бригадой был брошен полк морской пехоты. [410] Их активно поддерживала береговая и корабельная артиллерия. Лидер «Харьков» и эсминец «Сообразительный» произвели огневой налет по скоплениям вражеских войск. Об эффективности этого артиллерийского налета говорит запись в журнале боевых действий группы армий «А»:

«Противник вел концентрированный огонь тяжелой артиллерией с военных кораблей и причинил нашим частям большие потери».

Однако усилия отдельных частей и подразделений не координировались штабом 47-й армии. Генерал Котов и его штаб не сумели наладить связь с войсками и мобилизовать все силы на отпор врагу. Вскоре немцам удалось захватить перевал Волчьи Ворота, Абрау-Дюрсо и Южную Озерейку, а с рассветом 6 сентября выйти на дорогу Неберджаевская — Мефодиевский и прорваться к северо-западным окраинам Новороссийска.

Усилив свою группировку частями, переброшенными из Крыма, и тремя батальонами танков, противник продолжал рваться к Новороссийску. 7 сентября немцы устремились в промежутки между опорными пунктами 47-й армии. В тот же день части 9-й пехотной дивизии прорвались к северной окраине Новороссийска, захватили железнодорожный вокзал, потом элеватор и порт. Завязались уличные бои.

В этот период Военный совет фронта сместил с должности Котова и назначил командующим 47-й армии генерала А.А. Гречко. Прибывший в Новороссийск вместе с новым командармом новый член Военного совета армии генерал Е.Е. Мальцев так описал сложившуюся обстановку:

«Картина выяснялась в общем-то неприглядная. Слабым было взаимодействие пехоты, артиллерии, авиации и флота. Не чувствовалось твердой руки командующего, Военного совета армии. Рода войск действовали в сущности сами по себе. Со многими частями штаб не имел связи. Бойцы каждой войсковой единицы, входившей в состав 47-й армии, героически сражались с наседавшим противником, но между ними не было взаимосвязи, не существовало единого и четкого плана обороны, потому подчас уязвимые места на стыках и флангах частей и соединений оставались открытыми, без укреплений, без войск. Резервы были израсходованы». [411]

К исходу 9 сентября противник занял большую часть западного района города. В ночь на 10-е Новороссийск был оставлен. Защитники города отошли и закрепились на восточном берегу Цемесской бухты.

До 15 сентября войска левого фланга 47-й армии отбивали атаки противника, пытавшегося прорваться вдоль побережья к Туапсе.

Все это время лекциями, семинарами и наглядной агитацией воодушевлял бойцов на подвиги сонм политработников. Вдохновенно рассказывает о работе политотдела армии его бывший начальник генерал М.Х. Калашник:

«Всем многообразием форм и методов партийно-политической работы мы стремились укрепить у солдат уверенность в том, что мы должны, мы можем выстоять… На ротных и батальонных митингах, в беседах и докладах… Частые выезды в войска, беседы с командирами соединений и начальниками политорганов, с комиссарами частей, с солдатами и офицерами занимали уйму времени. Для отдыха его почти не оставалось».

Количество этих дармоедов в Красной Армии просто не поддается никакому учету, все они, надувая щеки, рассказывают, как ковали победу, «воспитывая людей в духе непоколебимой стойкости».

Приведем пример передовой 81-й морской стрелковой бригады.

«В бригаде насчитывалось более ста агитаторов. Это были самые смелые, самые авторитетные, в политическом отношении наиболее грамотные люди. [412] Политотдел бригады, военкомы и руководители партийных организаций регулярно инструктировали их по самым различным политическим и военным вопросам, знакомили с положением на фронтах, с важнейшими международными событиями, помогали активистам готовить необходимые наглядные пособия, рекомендовали темы для бесед, газетные и журнальные статьи для коллективных читок.

В обстановке почти непрекращавшихся боев делать это было нелегко, однако партполитаппарат бригады находил возможность непрерывно поддерживать активность агитаторов. Например, военком 3-го батальона политрук Н.А. Дрепа ежедневно встречался с агитаторами непосредственно в отделениях, взводах и ротах… ставил перед ними практические задачи на день, а по вечерам, когда бои несколько стихали, обязательно проверял (!), как выполнены его задания. Опыт этого политрука политотдел обобщил в специальной листовке, которая принесла большую пользу другим политработникам…

Агитаторы в часы затишья проводили громкие читки этих материалов прямо в окопах, траншеях, в землянках и блиндажах, дополняя суждения и выводы авторов живыми, злободневными примерами из боевой жизни».

Не война, а сплошная политинформация. Закроешь глаза и представишь, как над позициями морской бригады «в часы затишья» сотня агитаторов читает лекции и дополняет суждения.

Напротив, 216-я стрелковая дивизия была явно не передовой:

«Слабо работали некоторые ротные партийные и комсомольские организации, многие из них в результате последних трудных боев и значительных потерь фактически распались. Разбор заявлений бойцов и командиров о приеме в партию и комсомол порой без каких-либо серьезных причин затягивался. Далеко не всегда целеустремленно велась воспитательная работа с воинами нерусской национальности».

А вот перлы из еще одного подобного источника: [413]

«…Казьмин заходит в кабинет со срочным делом. Он человек жизнерадостный, энергичный, любит шутку; с такими людьми приятно и легко работать. Однако на этот раз на его лице нет улыбки, он докладывает сдержанно и сухо — значит, чем-то взволнован. Так оно и есть: в некоторых подразделениях парторганизации затягивают прием бойцов и командиров в партию (страсти какие, аж дух захватывает! — Авт.). Конечно, спешки тут нельзя допускать, требуется кропотливая индивидуальная работа, однако откладывать заявления о приеме в партию, ссылаясь на какие бы то ни было причины, недопустимо: лучшие воины должны идти в бой, зная, что они находятся в рядах славной ленинской партии.

— В седьмой гвардейской стрелковой дивизии,-докладывает Казьмин, — выдача партбилетов и кандидатских карточек задерживается. Как будто вручение партийных документов — это простая формальность! Но ведь все мы, Андрей Дмитриевич, знаем по опыту, что партбилет в бою удваивает силы бойца…