Обладатель великой нелепости - Левандовский Борис - Страница 69

Глава 2

Последний шанс эксперта

Чужаки, которые вторглись в его Убежище, не представляли особой опасности.

Вся (или почти вся) память Германа была в его распоряжении – они только слепые исполнители, жалкие марионетки, платящие свои долги перед хозяином. За ниточки дергал человек по имени Алекс – вот кто являлся настоящей угрозой. Он знал Германа как никто другой. Он мог посылать людей снова и снова, чтобы разыскать своего бывшего друга и партнера. Отрыватель прекрасно понимал, что двигало Алексом, во всяком случае, в той же степени, что Герман. Допускать это было опасно, тем более, сейчас, перед самым началом последней трансформации. Вмешательство людей и так уже нарушило ее естественный ход.

Машина посланников ярко пылала на ночной улице; взрыв разбросал вокруг нее горящие останки.

С угрозой по имени «Алекс» пора было кончать.

Он не нуждался в справочном бюро или записной книжке Германа – все, что было нужно, находилось в его голове.

Вот-вот это должно было случиться…

Независимому Эксперту, который уже болтался над Пропастью «на кончиках пальцев», представился первый и последний шанс использовать против «машины» свое тайное оружие – воспоминания о том коротком промежутке времени, когда двенадцатилетний Гера побывал в фотосалоне в 1980-ом году.

Он не знал, чем именно это способно привести «машину» к разрушению, если вообще могло причинить ей вред. Но это была единственная возможность, последняя попытка.

Его бездействие в последние недели не было промедлением, – «машина» стала слишком сильна и была способна парализовать любые его усилия.

Но сейчас близились новые перемены, и «машина» на короткий срок становилась уязвимой.

Главное, чтобы его сил хватило продержаться до нужного момента – другого шанса ему никогда больше не выпадет.

И тогда «Я» умрет…

21 октября, 23:29

Бронированная дверь прогнулась, но выдержала его удар. И, похоже, она могла продержаться еще очень долго.

Отрыватель отклонился в сторону и врезался плечом в стену метром правее косяка, – справиться с кирпичной кладкой было проще и экономнее по времени.

Теперь он быстро слабел, завершающая трансформация могла начаться с минуты на минуту. Сила и скорость реакции снизились уже почти наполовину. Если бы люди Алекса задержались с приходом в Убежище минут на тридцать-сорок…

Впрочем, даже в тот момент, когда они появились, неведомые инстинкты предтрансформационного периода уже начинали действовать.

Четвертая переходная фаза (четвертый приступ) был словно холодная волна, поднимающаяся откуда-то снизу, от которой невозможно нигде укрыться или отсрочить. Теперь нужно поторопиться – всего час назад он мог поднять планку реакции настолько, что бегущий изо всех сил человек представлялся лишь огромной двуногой улиткой, тянущей ноги-щупальца в попытке преодолеть проездную дорогу между завтраком и ужином. Сейчас же, даже собственные движения казались ему издевательски вялыми и медлительными.

После седьмого удара в стене образовалась вертикальная брешь около сорока сантиметров в ширину, и Отрыватель прорвался в квартиру Алекса.

Каким бы медлительным он себе не казался, его вторжение, с момента первого удара, заняло не более пяти секунд; проход в кирпичной стене словно продолбил тяжелый скоростной молот.

Он сразу же убедился, что в квартире находится как минимум один человек – значит, Алекс был здесь.

Отрыватель пересек обширный холл (за его спиной рухнул на пол большой слой штукатурки). Оказавшись в длинном коридоре, он миновал прохладную гостиную, еще более холодную комнату. Затем коридор в этой части квартиры повернул и закончился теплой дверью кабинета – похоже, Алекс находился здесь. Хотя свет зачем-то горел по всей квартире.

Он распахнул дверь кабинета и вошел. Часть письменного стола, спинка и сидение стула с крутящимся основанием мерцали улетучивающимся теплом. Алекса не было. Отрыватель замер, пытаясь на слух определить местонахождение хозяина – по дыханию или сердцебиению. Однако близкая трансформация сильно притупила остроту восприятия. Либо Алекс находился слишком далеко.

Он перешел в другой конец квартиры, где располагалась спальня. Алекс прятался здесь. Ручка двери совсем недавно контактировала с чем-то более горячим, чем окружающая среда.

Три четких, но невидимых человеческим глазом следа вели к платяному шкафу; на крайней левой дверце те же отчетливые теплые следы пальцев, а сама дверца уже заметно стала нагреваться изнутри, вырисовывая человеческий силуэт. Если бы не близкая трансформация, то он давно бы уже…

Отрыватель распахнул дверцы шкафа…

И Алекс, державший наготове «беретту», дважды подряд спустил курок. Один за другим хлопнули выстрелы.

Чудовище среагировать не успело (процесс изменений уже начинался). Первая пуля, попав в голову, срикошетила от черепа и разнесла изящный светильник в другом конце спальни; вторая – чиркнула по плечу и с визгом ушла в потолок, где застряла в штукатурке, как огромная запятая.

Выстрелить в третий раз Алекс не успел. Монстр выбил пистолет, сломав ему при этом запястье, а другим движением вышвырнул Алекса на середину комнаты из шкафа. Тот сразу попытался вскочить на ноги, но замер, прижимая окровавленную руку к груди и широко раскрытыми глазами глядя на Отрывателя.

– Тыслишкомнастаивалнавссс-стрече!..

На перекошенном лице Алекса взорвалось темное пятно холода – плавно и с какой-то потусторонней грациозностью, словно распустила лепестки черная роза.

– Небольхх-хшиепеременызапосссследниймесяц!.. – проскрежетал Отрыватель, наступая на него. – Началофинансовох-хогода… валработы!..

На бледном, как ком паутины, лице Алекса отразилось ошеломленное понимание:

– ТЫ?!

Проскрежетав что-то еще, монстр подался вперед, будто перегибался через невидимые перила, и схватил его обеими сучковатыми лапами за горло. Алекс отчаянно и безнадежно затрепыхался. Его ноги начали сантиметр за сантиметром отрываться от пола. На хрипящем и багровом, словно готовом лопнуть, лице лихорадочно метались выпученные глаза; вздувшиеся вены походили на беспокойно ерзающих под кожей жирных червей.

В то же время движения Отрывателя замедлялись с каждой секундой. Когда глаза Алекса начали закатываться, он неожиданно выпустил его, а сам, чтобы удержать равновесие, отступил на шаг назад.

Оказавшись на полу, Алекс закашлялся, прижимая к груди изувеченную руку. Но подняться не решался.

Комнату постепенно наполнял нарастающий пронзительный звук, который вырывался из открытого рта-дыры Отрывателя. Это походило на визг уходящей в сухое дерево циркулярной пилы. Вскоре он стал настолько невыносим, что из глаз Алекса полились слезы. Казалось, этот звук проникает до самого мозга костей. Алекс сумел только отползти на шаг дальше от начавшего раскачиваться во все стороны монстра, словно исполняющего ритуальный танец жреца из племени зомби.

В этот невыносимый сверлящий визг вдруг вклинилось что-то вроде звонкого чавканья, и Алекс увидел, как в районе лодыжек чудовища начали появляться быстро пульсирующие наросты. Затем со звуком лопнувших нарывов их прорезали загнутые костные отростки. Они вытягивались на глазах, пока не достигли полуметровой длины и не стали похожи на гротескные петушиные шпоры. Вокруг деформирующихся стоп в радиусе полутора метров на полу образовался налет голубоватого искрящегося инея, быстро тающего на границе неровного круга.

Волна изменений дрожащим маревом поднималась от стоп, продолжавших деформироваться, к шишковатым коленям…

Монстр обхватил скрюченными лапами запрокинутую вверх голову и издал непостижимый для живого существа вопль. Будто заскрипело само пространство от трения параллельных миров…

Одновременно завопил и Алекс; из его ушей полилась кровь, струясь на плечи как два миниатюрных рубиновых водопада.