Обладатель великой нелепости - Левандовский Борис - Страница 68

Проявляя чудеса терпения и выдержки, главный сделал успокаивающий жест:

– Во-первых, никто не пострадает, если это тебя сейчас так сильно взволновало. В этом доме достаточно надежные стены и перекрытия – ты, кажется, забыл, что шеф руководит страховой компанией, а не борделем. И знает толк в этом деле. Все рассчитано. По-твоему, он полный дегенерат, чтобы устраивать пожар в целом доме? Вот видишь, я тоже так думаю. А во-вторых… я не говорил, что тебе обязательно нужно идти туда одному. Можешь взять с собой его, – главный указал на Седого, который все еще торчал в коридоре, ожидая вместе с Косым, чем закончится этот бунт.

– Нет… все равно не пойду! – замотал головой Боксер. – И никто меня не заставит. Ты сам видел это…

Главный сглотнул, уже понимая, что страх перед этой квартирой окончательно вырвал нити управления людьми из его рук.

И тогда он сказал фразу, которая еще каких-то полчаса назад вызвала бы истерический хохот у всех, в том числе, и у него самого.

– Хорошо… Мы пойдем туда все вместе… – если бы в тот момент хотя бы одна морда ухмыльнулась, он прибил бы зубоскала на месте. Но на всех лицах он прочел только несказанное облегчение.

Он указал Боксеру взять канистру, а сам направился вперед. В коридоре к нему присоединились двое остальных. Проходя через гостиную,

(«Господи, сколько все это будет еще тянуться? А запах… ты слышишь его?»)

главный подумал, с какими рожами те трое явятся к нему завтра, когда все это…

«А ты уверен, что все это действительно может закончиться?»

Он толкнул ногой дверь спальни, чтобы войти… и в следующий момент, когда четыре пары глаз первым делом метнулись к противоположной стене, у всех перехватило дыхание.

Мумия исчезла…

21 октября, 23:17

…Когда в квартире Германа трубку никто не снял, Алекс набрал номер мобильного телефона главного. Возможно, они уже завершили свое дело и теперь где-то на пути.

Черт возьми! Разве он не сказал, чтобы ему немедленно доложили, когда они закончат?! – ни на кого нельзя целиком положиться даже в такой мелочи!

Ах да… – Алекс хлопнул себя по лбу, – все правильно, он ведь набрал номер Германа. Это необъяснимое напряжение спутало все мысли. Конечно, его люди могут находиться еще в квартире (что-то слишком долго) – с какой стати им отвечать на звонок домашнего телефона?

Значит, они все еще возятся с этими зажигательными «бомбами».

(долго)

Сейчас главный возьмет свою мобилку, и он отменит операцию (но откуда это гнетущее чувство, что он опоздал и уже ничего нельзя…).

Пошел сигнал.

У Алекса защемило сердце – главный не отвечал.

Откуда-то издалека на него надвигалось нечто темное и бесформенное…

Алекс отключился и бессильно упал на стул.

Поздно…

Что-то стремительно приближалось.

Он продолжал сидеть и почти апатично прислушиваться к этому чувству.

Его рука внезапно метнулась к верхнему ящику стола.

Через мгновение дверь квартиры сотряс тяжелый удар…

21 октября, 23:16

Пока у всех троих за его спиной глаза продолжали медленно вылезать из орбит, главный в который уже раз за этот вечер попытался удержать себя на самом краю здравого рассудка. И снова ему это удалось, – что-то его поддержало, возможно, ответственность за троих людей, которые были рядом.

Его взгляд последний раз скользнул по пустой стене.

Все! Плевать на Алекса! С него хватит!

Главный развернулся к людям и толкнул ближайшего в грудь:

– В машину! Быстро!.. – его окрик вырвал их из кратковременной комы.

Началось движение, сперва сумбурное и неосмысленное – Косой первым бросился бежать через гостиную к коридору, но, зацепившись за угол софы, с криком и грохотом полетел кувырком. Боксер, следовавший за ним (все еще неосознанно сжимая ручку полной канистры), запутался в ногах Косого и тоже едва не упал; канистра вывалилась из руки, на ковролиновое покрытие гостиной, и из открытого горлышка заплюхкал бензин.

Главный с Седым оказались сразу за ними. Чтобы не создавать толчеи, главный пропустил Седого вперед, пока Косой, уже находившийся в коридоре, бросился к замку входной двери.

Главный скорее услышал, чем увидел, что дверь, наконец, распахнулась.

Он на секунду задержал взгляд на школьном портрете юного Геры, висевшем в гостиной…

Пяк Ефим… шестьдесят четвертый… Айвоседо Харитон… шестьдесят девятый…

Мальчишка на портрете смотрел прямо ему в глаза и словно телепатически размышлял: «А какая манда будет свисать с твоей «скамейки»?»

Господи, – взмолился главный, выскакивая в коридор, – Господи… Кришна… Святой Иуда… СПАСИТЕ НАС ОТ ЭТОГО ДЕРЬМААААА-А!!!

С момента, когда главный скомандовал «в машину!», и когда все четверо вылетели из квартиры – в объективном времени прошло всего семь секунд.

Никто, конечно, не заметил, что из трех канистр, оставшихся в коридоре, теперь было только две…

После нескольких томительных мгновений, пока Боксер лихорадочно пытался вытащить из кармана ключи от «лянчи», они, наконец, запрыгнули в машину.

– Боже… что это было? – дрожащим голосом проблеял Седой. – Меня аж мутит, как подумаю…

– Заткнись! – через плечо бросил главный, сидевший впереди рядом с Боксером, бывшим за рулем, и у которого так тряслись руки, что он не мог попасть ключом в замок зажигания.

– Быстрее! – рявкнул он на водителя и выругался.

– Неужели он… оно… А если это логово Отрывателя… – снова подал голос Седой.

– ЗАТКНИ СВОЮ ПОГАНУЮ ПАСТЬ!!! – заорал главный.

Всеми настолько овладела слепая паника, что никто не обратил внимания на сильный запах бензина в салоне машины. И что одна из дверей – левая задняя – оказалась приоткрыта, потому что ее замок был сломан снаружи. Косому, который через нее и запрыгнул в «лянчу», было не до таких мелочей. Из разбитого носа у него снова потекла кровь. Он и сейчас не замечал, что дверь не может как следует закрыться, и через щель с улицы задувает холодный ветер.

Бьющийся как в лихорадке Боксер все еще не мог справиться с зажиганием.

– Дай!.. – главный, перегнувшись в бок, выцарапал у него ключи.

При этом его левая рука оперлась о спинку водительского кресла.

– Что это? – он поднес к глазам мокрую ладонь, пытаясь ее рассмотреть в полумраке салона, и сразу почувствовал, что и сам сидит на чем-то мокром.

Пользуясь задержкой, Боксер вырвал у него ключи обратно и наконец-то попал в замок зажигания.

…Внезапно костлявая узловатая рука с тупым треском пробила заднее стекло машины и чиркнула бензиновой зажигалкой «Зиппо»…

Только один Косой успел обернуться, чтобы на миг увидеть чей-то ухмыляющийся оскал.

Через секунду после того, как салон вспыхнул, «лянча» взревела мотором и сорвалась с места, с истошным визгом стирая об асфальт протекторы шин. Мгновением позже во внутреннем кармане пиджака объятого огнем главного запищал никем не услышанный сигнал сотового телефона…

Резко набрав ход, пылающая огнем и вопящая человеческими голосами машина через двадцать восемь метров вильнула вправо и на скорости сорок шесть километров в час врезалась в толстое дерево.

Спустя три с половиной секунды ночь расколол мощный взрыв. Он выбросил из покореженной «лянчи» два и еще четверть горящих как соломенные чучела человеческих тела.

Раскаты взрыва, разбежавшиеся по ночному городу упругой звуковой волной, еще не утихли, когда Отрыватель голов был уже далеко…