Зверь из бездны - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 78

– Да, ощущение своеобразное, – согласился я. – Спасибо Вергилию за совет. По-моему, это что-то наподобие нуль-перехода.

– Ты о чем, Лео?

– Я представил ту местность, что мне привиделась… с черными колоннами… И действительно попал туда. А потом представил Биерру и тебя – и вот я здесь.

– Чудеса-а… – протянул Стан и встрепенулся. – А Славия?

– Славии там нет. Там был один… Агасфер, так его зовут. Говорит, что тоже попал сюда… живым… Как мы с тобой.

– Агасфер? – Стан изумленно уставился на меня, попятился и чуть не упал, наткнувшись на корягу. – Он сказал, что его зовут Агасфер?

– Да, Агасфер. – Я не понял, чем вызвана столь сильная реакция Стана. – Это имя тебе о чем-то говорит?

– Еще бы! Когда мы занимались твоими поисками, Валентин снабжал меня разными интересными сведениями. В частности, об Агасфере. Что он тебе рассказал?

Я изложил Стану содержание своей краткой беседы с Отшельником, упомянув о том, что уже встречался с ним на лесной поляне. Стан слушал, затаив дыхание, но весь его вид говорил о том, что ему не терпится сообщить мне некую интересную новость.

– Несомненно! – воскликнул он, когда я закончил свой рассказ. – Это тот самый Вечный Жид, о котором мне говорил Валентин! Человек, прогнавший Христа… – Стан возбужденно зашагал по берегу из стороны в сторону, делая резкие повороты. – Так вот, значит, почему его давно никто не видел! Он теперь здесь, в Преддверии! Никого он здесь не ищет, Лео! Он просто обречен вечно скитаться… Понимаешь, Господь наказал его бессмертием и вечными скитаниями.

Наказание бессмертием и вечными скитаниями… А наказание ли это или, напротив, неслыханная милость? Никогда не умирать и бродить по бесконечной Вселенной, заглядывая в самые отдаленные ее уголки, бывать в любых мирах, жить без оглядки, не дрожа над каждым ушедшим в прошлое днем, не думать о том, что дней этих остается у тебя все меньше и меньше… Да, лет двадцать, да что там – еще лет десять назад я, пожалуй, был бы в восторге, получив подобную возможность. Не скажу, что теперь я стал умнее, чем двадцать или десять лет назад, но все-таки, наверное, умудренное; ведь ум и мудрость – это совсем не одно и то же. Так что для меня бессмертие и вечные скитания вряд ли показались бы теперь благом. И вообще само понятие «вечность», по-моему, никак не стыкуется с человеком и претит природе человеческой; от этого понятия веет холодом и безумием… Предоставь человеку вечность – и он перестанет быть человеком.

– Так, а теперь ты расскажи поподробнее, – сказал я, ухватив Стана за рукав, когда он в очередной раз проходил мимо меня. – Что за информация у Валентина? Кто такой этот Вечный Жид?

– Получается, это не легенда, понимаешь? – Стан с отрешенным видом переминался с ноги на ногу. – Все это было на самом деле. Э-эх, представляешь, сколько историй, которые считаются сказочными, могли происходить в действительности! Ей-Богу, не будь я «полом», занялся бы изучением всяких легенд. Это же нетронутые глубины!

– Почему нетронутые? – возразил я. – Очень даже тронутые, и очень давно. Возьми того землянина, что раскопал описанную у Гомера Трою. Поверил сказке – и нашел. А легенды о железных слугах? Обнаружили-таки древние механизмы; помнишь такой случай? Под каким-то земным храмом.

– Это в Египте, – сказал Стан. – Так вот, слушай, кто такой Агасфер.

Он устроился на коряге и начал пересказывать мне информацию, полученную от Валентина. Сведения были действительно интересные, и я в который раз упрекнул себя за то, что мало знаю. В мире происходило множество интереснейших событий, история человечества была переполнена увлекательнейшими фактами, но я (да и не только я) просто не в состоянии был пропустить через себя все эти потоки информации. Волей-неволей приходилось ограничиваться тем, что касалось непосредственно работы… а работа являлась основной частью моего существования. Когда же приходило время отдыха, хотелось именно отдыхать, а не заниматься все тем же поглощением информации. Хотя, задавшись целью познать все на уровне дилетанта, можно было бы за два-три года получить знания «обо всем понемногу» в любом просветительском центре… только где взять эти свободные два-три года? Такое возможно только после выхода в отставку, а в отставку я пока не собирался.

Стан окончил свой любопытный рассказ о Вечном Жиде и вновь зашагал по берегу – десяток шагов в одну сторону, десяток в другую, – как делал это в своем служебном кабинете. Я молча обдумывал его сообщение, вновь воспроизводил в памяти свою беседу с Агасфером и представлял себе его унылую фигуру, его утомленное лицо с крупным носом и выцветшими за многие-многие-многие годы глазами. Печать вечности лежала на лице Агасфера, печать Господней кары… и не хотел бы я оказаться на месте несчастного старца.

Человек, оскорбивший Спасителя, идущего на Голгофу… Идущего, чтобы в мучениях закончить Свой земной путь, гибелью Своей искупив грехи человечества… Неужели он обречен действительно на бесконечные и вечные скитания? Неужели никогда не будет ему прощения, и скитания его не прекратятся даже с гибелью этой Вселенной? Или Спаситель просто не в силах отменить Свое собственное проклятие? Извечная проблема всемогущества Господа: может ли Он сотворить такой камень, который Сам же не в силах будет поднять?..

Спаситель и Искупитель грехов рода человеческого… Помнится, опять же в ранней юности, мне попался какой-то фантастический рассказ: разведывательная экспедиция землян наконец-то обнаружила во Вселенной иную цивилизацию. Цивилизацию гуманоидов. И разведчики попали туда как раз в тот момент, когда там тоже распинали Христа… Сын Божий спас не только род человеческий…

Мое отношение к Господу было несколько неопределенным. Нет, не то чтобы я не верил в Его существование – я, безусловно, верил, потому что Вселенная просто не могла появиться ни с того ни с сего. Я верил в то, что действительно Сын Божий когда-то ходил по Земле. Но, честно говоря, я редко размышлял о подобных вещах, а уж в работе полагался только на себя, но никак не на помощь Высшего Существа. И было у меня еще одно не совсем твердое мнение: мне казалось, что Господь давным-давно покинул нас, наше мироздание, и нет теперь в мире никакого Бога… И никто не слышит нас…