Время Чёрной Луны - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 83

Девушка некоторое время разглядывала меня с таким видом, словно я был внезапно заговорившей статуей. Глаза ее заблестели.

– Отлично, Доргис! – Она деловито подтянула перчатки. – Честно говоря, я даже не рассчитывала на то, что ты решишься… Ну конечно, я с тобой!

Она обхватила меня руками за шею и крепко поцеловала (Господи, какие у нее были губы!), и я не отпустил бы ее, и мы целовалась бы вечность, но снизу раздалось знакомое утробное бормотание.

«Сакара… Карага… Бараха…» – неслось от стен, увешанных картинами.

– Проклятье! – Иллонлли отстранилась и досадливо нахмурилась. – Идем отсюда, а то замучают своими жалобами. Представляешь, повадились ко мне ходить, и ноют, ноют, жалуются. Бестолковые какие-то…

Краски на картинах начали наливаться огнем, волны вздохов и бормотания растекались по залу, и я, переборов себя, выпустил девушку иэ объятий и направился к лестнице.

– Вот зануды, вот зануды! – приговаривала Иллонлли за моей спиной. – Обиделись на кого-то до конца времен, до Последнего Великого Костра, а на кого – и сами не знают. Вот зануды…

Я спустился на несколько ступенек и вдруг лестница заходила подо мной ходуном, превратившись в живое существо, в змею, извивающуюся всем своим длинным телом. Я попытался схватиться за перила, но перила, тоже ожив, шарахнулись от моих рук.

– Вниз! Скорее вниз! – сдавленно крикнула Иллонлли, толкнула меня в спину и, вцепившись в мой рукав, повлекла за собой по ступеням… нет, не по ступеням – не было больше никаких ступеней, и не было лестницы, а колыхалась вокруг полупрозрачная липкая масса, таращилась десятками выпученных круглых глаз, в которых мелькали отражения рыжих волос Иллонлли.

Мы скатились на пол просторного зала, а пол уже изгибался волнами, и со всех сторон тянулись к нам взломавшие паркет пятнистые лапы, вздымаясь все выше, сплетаясь, царапая стены под бормотание оживших картин. Двустворчатая дверь, ведущая наружу, уменьшилась и отодвинулась, грозя затеряться в бесконечности, она тоже меняла форму и в любое мгновение могла превратиться в нечто иное. Мы с Иллонлли барахтались у подножия студенистого холма, только что бывшего лестницей, мы боролись с паркетными волнами, стараясь подняться на ноги, мы пока что увертывались от шарящих в пустоте дрожащих лап, а вверху, перегибаясь через перила галереи, смотрели на нас обитатели странного здания; их становилась все больше, они качали головами, они переговаривались, они протягивали к нам руки и что-то кричали, но их крики тонули в пронзительном вое, которым сменилось утробное бормотание так и не воплотившихся в блиноголовых существ картин.

Там, наверху, наблюдали за нами те, кого я знал, и те, кого я никогда не видел в теперешней моей жизни. Там были я и Олдан, бородатый рулевой с колумбовой «Пинты» и Снежная Королева, Марина и Странный Человек иа моих снов, Последняя Надежда и статуя с отбитой рукой, давно умерший сосед по старому дому, в защитного цвета френче и начищенных сапогах, и еще не явившийся на свет Звездный Кузнечик, а также множество вовсе не знакомых мне (или не узнанных мною?) личностей. Да в общем-то, у меня не было времени на то, чтобы как следует рассмотреть их, потому что взбесившийся пол перекатывал нас с Иллонлли с места на место, отталкивая все дальше от двери.

– Держись, Доргис, держись! – кричала Иллонлли, пытаясь встать и одновременно поставить на ноги меня. – Держись!

Бесполезное это было занятие, нас швыряло и болтало, как незакрепленный груз на палубе судна, попавшего в «ревущие сороковые», и неизвестно, чем бы закончилась эта свистопляска, разыгравшаяся в странном доме, если бы на помощь нам с галереи не пришел Другой Я, одетый в мой спортивный костюм, в котором я когда-то пытался совершать утренние пробежки; пробежки хрупким метеоритом промелькнули по небосводу моей жизни (ого, какие красивости – даже в таком положении!), а костюм остался.

Другой Я забрался на ограждение галереи и оттуда, с высоты третьего, а то и четвертого этажа, бесстрашно прыгнул вниз, вернее, не вниз, а вперед, на ближайшую дергающуюся лапу. Повис, уцепившись за подобный обломку фонарного столба палец, соскользнул на танцующий пол и бросился к нам. И вот что было странным: там, где он пробегал, дощечки паркета переставали брыкаться и ровными рядами застывали на месте, словно завороженные; эа Другим Я тянулась прочная надежная тропинка, петляющая между пятнистыми лапами.

– За мной! – бросил он, поравнявшись с нами, и, не останавливаясь, побежал к двери. Иллонлли, схватив меня за руку, устремилась за ним.

Дверь поначалу продолжала удаляться, но потом застыла на месте и приобрела прежнюю форму. Следуя за Другим Я, мы с Иллонлли успешно проскочили мимо суетящихся лап и оказались у выхода. Вой оборвался, сменившись плотной тишиной, зал вновь стал пустым и спокойным, как и положено залу, картины превратились в самые обычные настенные зеркала, и безлюдно было за ограждением галереи… Остались только я, Иллонлли, которая, судя по выражению ее лица, готова была кинуться в любую следующую круговерть, и остался он, Другой Я, – некое мое подобие, не так уж, впрочем, и похожее на меня.

Без сомнения, он был решительным и умел делать кое-что такое, чего не умел делать я, и вряд ли умела делать Иллонлли. Поэтому, немного отдышавшись, я предложил ему:

– Может быть, ты пойдешь с нами?

Он с легкой улыбкой посмотрел на меня (а я даже не понял, что означает эта его улыбка) и чуть заметно отрицательно качнул головой. Поклонился Иллонлли (девушка переводила взгляд с него на меня, словно оценивала, сопоставляла…) и неторопливо направился к лестнице, как ни в чем не бывало ведущей наверх, ломаясь углами ступеней, будто вовсе и не она была только что липкой массой с множеством бессмысленных глаз.

– Оказывается, он совсем не такой… – тихо произнесла Иллонлли.

Другой Я, не оборачиваясь, поднялся по лестнице, отразившись в зеркалах, и исчез за колоннами.

Кем он был? Обособившейся частью меня, той частью, о существовании которой я и не подозревал? Случайно похожим на меня порождением Вселенной? Одним из воплотившиеся слоев моего глубинного бытия? Материализовавшимся сном? Что он делал здесь, в этом доме… в этом мире?..