След пираньи - Бушков Александр Александрович - Страница 82

– Соберись, – сказал Мазур. – Нужно сматываться, моментально…

Не колеблясь, размахнулся и залепил ей парочку оглушительных пощечин – только голова моталась. Тряхнул за воротник и заорал в лицо:

– Соберись! Покойников не видела?!

Она дрожала всем телом, но оплеухи свое благотворное действие уже оказали. Промолвила:

– Д-думаешь…

– Думаю, – сказал Мазур. – Видела нож? А бушлат? Здесь не город, нас с тобой живыми не доведут ни до властей, ни до милиции… Я же не смогу в них стрелять, боже ж ты мой… Ну, ты в норме?

– В норме, – сказала она, страшно побледнев. – Извини, я и не думала…

– А кто думал? – чуть успокоившись, проворчал Мазур. – Мать твою, нет на карте этой фазенды, вот и думай – то ли мы возле Колмаково, то ли возле Керижека…

– Что, если об этом еще никто не знает? – спросила она слабым голосом, отвернувшись от стола и лежащего за ним человека.

– Дай подумать, – сказал Мазур. Замечание и в самом деле было толковое. – Судя по следам крови, все произошло часа три назад…

– Или четыре. Добавь еще и погоду…

– Или четыре, – кивнул Мазур. – Они, конечно, поблизости не крутятся – ушли. Но обязательно объявятся где-то рядом. Я бы на их месте подослал властям «случайного свидетеля» – шофер ехал мимо, остановился водички попросить. Только такого свидетеля еще подготовить надо, все залегендировать толково, чтобы самого сгоряча не засадили за решетку… Короче, нужно сматываться. И в первом удобном местечке избавляться от камуфляжа. Хватит, теперь мы мирные граждане…

Замолк, шагнул ближе к окну, прислушался.

Шум моторов приближался с пугающей быстротой – они уже совсем близко, определенно мотоцикл, но там еще и машина…

– Бежим! – вскрикнула Джен.

– Поздно, – сказал он, чувствуя, как стянуло кожу на лице. – Если они вооружены – ни за что не успеем пересечь поле, из автомата в два счета влепят по ногам. А если… Подождем. Вдруг и будет шанс…

Он присел на корточки, глядя сквозь выбитое стекло в бинокль – ага, уже выехали из березняка, впереди летит темно-зеленый мотоцикл с коляской, в коляске никого нет, тот, что за рулем, одет в серый бушлат и шапку со светлой кокардой… Участковый? Следом едет «ГАЗ-53», в кузове три человека, судя по одежде, не милиционеры и не солдаты, оружия не видно, разве что у одного за спиной торчит дуло двустволки…

– Ну это не смертельно, – сказал он, ощущая во всем теле знакомую легкость, предшествовавшую акции.– Проблевалась уже?

Джен кивнула, потянулась к карману.

– Не трогай пушку, – сказал Мазур. – Стой смирнехонько. Там куча пейзан и один-единственный милиционер. Это несерьезно. Значит, кто-то уже здесь побывал… Шапку дай!

Он во мгновение ока проделал в ее шапочке дырки для глаз и рта, потом то же самое проделал со своей. Распорядился:

– Надень. Так… – придирчиво проверил, чтобы из-под шапочки не выбивались волосы и в мешковатой фигуре нельзя было опознать женщину. – Сойдет. Работать буду я, а ты подстраховывай, держи мне спину, и не более того. По возможности не стреляй – или уж в ноги…

– Мотоцикл? – спросила она.

– Умница ты моя… – оскалился Мазур. – Конечно. На хрен нам грузовик… Встань туда!

Они прижались к бревенчатой стене по обе стороны окна – того, где одна створка была выбита. Мотоцикл затарахтел по двору, остановился метрах в десяти от дома. Мазур натянул шапочку до горла, осторожно выглянул. Поблизости остановился и грузовик, люди спрыгивали не спеша. Громко чиркнула спичка о коробок.

– Перекури, Михалыч, – сказал кто-то. – Туда зайти – неделю потом не спать. Как свинью резали.

– Говорил я ему насчет этих выселков. Фазенда, фазенда… Вот и дохозяйствовался. Блядь, слава богу, детишек дома не было…

– А райцентр что, Михалыч?

– Ну, что… – сердито, сварливо отозвался участковый, пожилой уже капитан. – Сайганов сказал, информация у них была. Дезертиры сдернули с «точки».

– Тут же до ближайшей «точки»…

– А куда деваться? К железке тянутся, само собой…

– Суки, козлы, тварь… Ну ты возьми одежду, возьми жратву… Резать-то зачем? Так резать? Я, когда вошел, думал, сердце по полу покатится… Сколько их было-то, Михалыч? – Сайганов сам не знает. Начальству не всегда с горы виднее… То ли четверо, то ли пятеро. Майор ему сказал «несколько». Этот, то ли гэбэшник, то ли особист…

– Что ж ты у мужиков ключи отобрал? Поехали бы к тракту…

– Сиди! У них автоматы… Понял? Они тебя с твоей тулкой враз пополам располовинят, как шведа под Полтавой. Да и меня с «Макаркой» уделают на манер решета… Сайганов говорит, вызвали солдат, вроде бы вертолет должен подойти…

– Когда еще солдаты будут…

– Сиди! Полководец…

Они стояли у грузовика, ожесточенно курили, перебрасываясь сердитыми репликами, – конечно же, никак не могли себя заставить войти в дом, каждый надеялся, что другой шагнет первым…

«Сволочи, – подумал Мазур. – Версию подобрали вполне жизненную – не так уж редко с рассыпанных по здешним местам „точек“ срывались в побег солдаты – и при застое, и при перестройке, и при развитом ельцинизме. Кто мирно, не взяв с собой из оружия и перочинного ножика, а кто и прихватив табельный ствол…»

– Поймать бы самим, мужики? – мечтательно сказал кто-то. – Они б у меня…

– Но-но, – сказал Михалыч, однако по тону чувствовалось – он и сам бы не прочь кое на что закрыть глаза. – На то власти есть.

– Почешутся они, твои власти. Дед рассказывал, в пятьдесят третьем, после лаврентьевской амнистии, они таких ловили… И никаких тебе властей.

– Михалыч! – раздался чей-то испуганный вскрик. – Смотри, окно разбито! А когда я сюда въехал…

Пора. Кивнув Джен, Мазур отскочил на два шага в глубь комнаты – и вылетел наружу под отчаянный звон, в облаке битого стекла. Тяжелый рюкзак немного сбил центровку тела, но приземлился он на расставленные ноги вполне грамотно, первым ударом сбил участкового, вторым оглушил, ушел в сторону, достал в броске того, с ружьем, отпрянул, наведя на них автомат, заорал дико:

– Стоять! Стоять, говорю!

Они шарахнулись, сбившись в тесную кучку, с лицами, полными удивления и злости. Не отводя от них взгляда и ствола, Мазур присел на корточки, вытащил пистолет из кобуры участкового, не глядя, сунул себе в карман, сдернул ружье с плеча лежащего, отступил на шаг и, широко размахнувшись, грохнул им о толстый столб, державший навес над крыльцом. Приклад полетел в одну сторону, стволы в другую, но ремень не дал им разлететься, и бывшая тулка упала у крыльца.

– Лежать! – рявкнул Мазур. – Мордой вниз! В землю! Поубиваю!

Четверо один за другим опускались на колени, трое послушно легли лицом в сухую желтую землю, четвертый, самый молодой, помедлил, выдохнул с неимоверной яростью:

– Каз-зел, попался б ты мне в Грозном…

Мазур выпустил короткую очередь ему под ноги. Подействовало. Лег рядом с остальными. Со своего места Мазур видел, что ключ зажигания торчит в замке мотоцикла.

Оглянулся назад, громко позвал:

– Серега, делаем ноги! Говорил же Витька – тут мусора…

И для пущей наглядности поманил рукой. Тут только Джен поняла, что ей следует делать, дернулась было к окну, но Мазур показал – нет, в дверь! Окинул взором поле боя. Участковый и владелец тулки в себя еще не пришли – простите, мужики, ничего тут не поделаешь, такие игры…

Господи, какая тишина вокруг! Как синеет небо над полем, какими белоснежными кажутся березы, как красив ельник…

Кивнул Джен на коляску мотоцикла, и она неумело полезла туда. Не спеша обошел вокруг грузовика, всаживая в каждую покрышку короткую очередь. Зашипел воздух, быстро вырываясь наружу.

Потом забросил в кузов «Макарку» – все-таки казенное оружие, взгреют Михалыча, а у самих и так под завязку стволов, прыгнул в седло старенького мотоцикла, ударил ногой по рычагу. Мотор завелся сразу – определенно участковый или кто он там свои колеса холил и лелеял. Мазур без излишней поспешности, плавно отпустил сцепление, повернул рукоятку газа. Мотоцикл тронулся, выехал со двора, Мазур включил вторую скорость и крутанул ручку на себя гораздо более энергичнее.