След пираньи - Бушков Александр Александрович - Страница 74

– Почему встали? – спросила Джен. – Ты же говорил, тайник где-то здесь…

– Потому и стою, – сказал Мазур.

Они встретились взглядами. Очень похоже, она поняла. Больше ни о чем уже не спросила.

Опустив рюкзак в мох, Мазур распорядился:

– Оставайся здесь. И поглядывай назад, мало ли…

Двинулся вперед едва ли не на цыпочках. Все чувства были обострены до предела. Он приближался к скале, выписывая широкие зигзаги, параллельно подножию, рыскал «челноком», как хорошая охотничья собака, глядя, не мелькнет ли во мху зеленая ниточка «натяжки». Впрочем, не обязательно «натяжка». Ожидать следует чего угодно – «умной» мины с инфракрасным рецептором, датчика, способного послать радиосигнал о прибытии гостей к Жирафьей Голове, засады…

Вот она, громадная каменная глыба. Теперь вправо, пока не окажется прямо перед глазами острый выступ, нависший над серой жилой какого-то минерала, выделявшейся на желтоватом фоне… Сердце стучало, но он старался не поддаваться эмоциям. Кустарник стоит сплошной стеной, но если попробовать…

Куст подался под рукой. Без излишней поспешности Мазур выдернул его из земли, аккуратно отложил в сторону. Еще один, еще… Осторожно подергал бурую, под цвет сухих кустов, непромокаемую ткань, даже на расстоянии отдававшую едким химическим запахом, способным отпугнуть любое зверье, имевшее скверную привычку лазать по оставленным людьми захоронкам. Столь же аккуратно свернул ее, положил рядом. Все еще – никаких сюрпризов… Помедлил, посветил фонариком в узкую расщелину – и вытащил оттуда три продолговатых тюка, завернутых в зеленую непромокаемую ткань. Вспорол их ножом на всю длину Прежде чем запустить туда руки, отступил, вытер обильный пот со лба, достал сигарету.

По крайней мере, на Глаголева пока можно полагаться. Все на месте, ни засады, ни сюрпризов. Как и договаривались, генерал сделал захоронку в строжайшем секрете от своего ближайшего окружения, даже от Кацубы, использовав пребывавших в полнейшем неведении подчиненных, никоим боком с операцией «Тайга» не связанных. Приятно узнать, что полагаться можно хотя бы на одного-единственного человека из внешнего мира, – а то, что это генерал, придает бодрости…

Штатская одежда в аккуратных пакетах с пришпиленными карточками, на которых тщательно выписаны клички. Магазины к автоматам, гранаты, еда, аптечки – сокровище, да и только. В отдельном пакете – стопка паспортов, соответствующим способом состаренных, потрепанных даже, чем замызганнее, тем убедительнее, это давно известно.

Сокровище. Вот только из тех, кому оно было предназначено, до «третьей точки» добрались. всего двое, а остальные уже никогда из тайги не вернутся… Мазур, присев на корточки, задумчиво перелистывал паспорта. У него впервые в жизни возникло ощущение, что они были чудовищно обмануты, – и его коллеги, и парни с той стороны. По обе стороны океана свято верили, что служат своим империям, а посему цель оправдывает средства и любые сомнения неуместны, – и великолепно подготовленные боевые пловцы резали друг другу глотки, вырывали загубники, взрывали и жгли, считая высшим позором и немыслимым профессиональным ляпом смерть при выполнении задания. Высшим шиком было – и выполнить задание, и вернуться. Они долгие годы сходились в схватке – для чего? Чтобы жирные коты по обе стороны океана преспокойно проворачивали на пару свою коммерцию, помогая друг другу пополнять банковские счета, пугая своих сограждан кто коммунистической угрозой, кто империалистической? А потом в одночасье оказалось, что жирные всегда были заодно. Что «Серебряная Звезда» и «Золотая Звезда» – не более чем побрякушки, полученные пешками, убивавшими пешек. Что…

Он мысленно плюнул – не стоило терзать душу, поскольку ничего невозможно поправить, остается, сжав зубы, надрывать пуп ради того, чтобы хоть один жирный кот получил по заслугам…

Отложил себе в рюкзак пару комплектов одежды, подумал, кинул туда же еще пару пакетов. Оставшуюся одежду извлек из пакетов и перемешал так, чтобы непонятно было, для скольких человек она предназначалась, – карточки с кличками в карман, пусть сыщики, если доберутся, поломают голову: размеры, в принципе, одинаковые, поди догадайся, может, тут по три куртки для одного-единственного путника и предназначалось…

Прихватил несколько магазинов, пару гранат, солидную пачку денег. Окликнул Джен и, когда она подошла, вручил ей новый паспорт, а старый забрал, предупредив:

– Та же легенда, что и по старому документу. Зовут тебя теперь Шабалина Бриджит Степановна, ничего прочего менять не придется.

– И на допросе?

– Все эти скороспелые легенды – для посторонних, ты не забыла? – сказал Мазур. – Если попадем на серьезный допрос, из нас и так все вытряхнут, никакие бумажки не спасут… А знаешь что? Как же мы раньше не подумали, болваны… Когда доберемся до обитаемых мест, ты у нас будешь глухонемая. Точно, хорошая идея, надо потом обговорить… Будешь мычать и гугукать – к глухонемым, знаешь ли, испокон веку относятся с этаким брезгливым сожалением и сторонятся…

– А это что?

– Секрет, – сказал Мазур, бережно пряча в застегивавшийся на «молнию» карман солидное красное удостоверение с золотым двуглавым орлом, византийским приблудышем. – Потом объясню… Нет, это форменное идиотство – я о твоих шефах. Что, у вас нет знатоков русского языка?

– Почти нет, – виновато пожала плечами Джен.

– Ага, – проворчал Мазур, превращая оставшиеся паспорта в кучу обрывков. – За сицилийцами следили, за колумбийцами, русскую мафию ухитрились проглядеть, а она вам и показала…

Он старательно сжег на плоском камне все обрывки, растер невесомый пепел. Отошел, подбрасывая в руке белый шарик величиной с теннисный мяч, разматывая с него почти невесомую антенну, длиннющую, прочную. Закрепил конец на корявой ветке ближайшего куста, положил шарик на камень и что есть силы наступил на него подошвой.

От обломков потянуло паленым – миниатюрный передатчик послушно покончил с собой, передав первый и единственный в своей жизни кодированный сигнал. Запеленговать никто не успеет, а вот Глаголев будет знать, что захоронку вынули именно те, кому она была предназначена… и кто-то еще, помимо Глаголева? Ничего не поделаешь, придется рискнуть. Зато поисковые группы «Аквариума» в темпе ринутся в несколько оговоренных точек. Может, что-то путное из этого и выйдет…

Без всякой спешки заменил глушитель своего автомата на новешенький из захоронки, сунул в карманы пару баллонов с «Антисобакином». Подумав, прихватил еще гранат. Наблюдавшая за ним без особого воодушевления Джен пожала плечами:

– Лучше бы вместо всего этого прилетел вертолет…

– Ага, – сказал Мазур. – И на обратном пути получил в борт над тайгой совершенно неопознанным «Стингером», что было бы идеальным решением проблемы. Сражения, хорошая моя, всегда выигрывает пехота… – Развернул карту, отпечатанную на листе тончайшего пластика. – Я тебя поздравляю. Если мы будем двигаться в прежнем темпе, без случайностей, – помолчал, послав ей выразительный взгляд, – то суток через трое выйдем к железной дороге… Не слышу восторженного визга?

– Обойдешься. Можно посмотреть карту?

– Бога ради. Только с каких это пор ты научилась читать по-русски?

– Просто интересно.

– Ну, посмотри… – Мазур развернул перед ней прозрачную в ярком солнечном свете карту. – Мы примерно здесь. Вот это – Транссибирская магистраль. Тебя какой город интересует? Я о вашем ФБР самого хорошего мнения, особенно после знакомства с тобой, но в деревню вы своего резидента вряд ли внедрите – знаний не хватит. Еще негра пошлете, обрядив его сибирским мужичком… ах, прости, черного…

Балагуря, он искоса следил за девушкой. Вовсе не обязательно знать русский язык для того, чтобы читать карту, – можно пойти по самому легкому пути, вбив начертанные чужими буквами названия населенных пунктов в зрительную память. Очень уж старательно она разглядывала прозрачный лист.

– Мы пойдем на запад или на восток? – осведомилась она.

– Секрет. Или у тебя на обоих направлениях явки имеются?