Защитник прекрасной дамы - Беннет Дженис - Страница 75

Персивел задумчиво провел по подбородку костяшками пальцев.

– Каждый из этих портретов – настоящий клад, – провозгласил он. – Знаешь, дорогая, для спасения школы даже и три картины – это прекрасно.

– Четыре, – сообщила ему Дафна. Он вперил в нее укоризненный взор и открыл было рот, но тут раздался голос Элспет.

– Дафна, милая, неужели это правда?

Мистер Денверс теперь уже сидел на полу, глядя на них.

– Дядя!.. – поспешила к нему Дафна.

– Я уже вполне пришел в себя.

Он попытался подняться, но не протестовал, когда и Элспет, и Дафна поддержали его под локотки.

Однако Дафне показалось, что он с большой готовностью опирался на руку Элспет, и она сочла за благо отойти. Впрочем, ни тот, ни другая этого не заметили.

Элспет отвела взгляд от дяди Тадеуса.

– Но картины… это правда? Они действительно так дорого стоят, что могут дать нам средства для спасения пансиона? О, Дафна, мистер Карстейрс… – она замолчала; глаза у нее налились слезами. – О, какое… какое счастье это будет для моих сестер… И… кузен Персивел, это вы? – она неуверенно засмеялась. – Ах, как давно все это было, как давно!

– Дорогая леди, – он галантно наклонился ей (поклон получился не очень изящным, поскольку серебряный кубок, который он все еще прижимал локтем к боку, несколько затруднял его движения) и поднес ее руку к губам. – Мне бесконечно больно, что наша встреча оказывается такой непродолжительной, но, увы, финансы мои пребывают сейчас в столь плачевном состоянии, что я должен снова покинуть эти берега.

– Вы уезжаете? – спросила Дафна со смешанным чувством надежды и сожаления.

– Вы не уйдете отсюда с пустыми карманами! – запротестовала Элспет. – Разве ваше участие в событиях этой ночи не дает вам права на награду?

– Дорогая кузина, – он улыбнулся и еще раз поцеловал ей руку, которую пока так и не выпустил. – Вот слова, достойные истинной леди!

Дафна изобразила на лице комическую скорбь.

– Меня совершенно затмили, – пробормотала она. – Но вы не сейчас еще уезжаете? – спросила она уже погромче. Может быть, Элспет и готова проявить великодушие и щедрость, но она вряд ли сможет смириться со скандалами, неизбежно возникающими вокруг Персивела.

– Ах, милочка! – Его глаза блеснули. – Италия… нет, лучше Париж. Я всегда мечтал о заведении в этом великом городе. Где-нибудь поблизости от улицы Сент-Оноре. Да, пожалуй, так. – И он погрузился в сладостные грезы.

– А ваша школа, – обратился мистер Денверс к Элспет, – значит для вас столь же много, как и для ваших сестер? – Его голос звучал несколько необычно.

Элспет колебалась.

– Я вкладываю душу в эту школу ради них, – произнесла она, наконец. – Их просто вообразить невозможно без пансиона. Слишком долго он был опорой их жизни.

– А вашей? – настойчиво повторил он. И снова она ответила не сразу: она тщательно взвешивала каждое слово, которое ей предстояло произнести:

– Мне больше некуда приложить свои силы. – Ее голос звучал приглушенно, и она не смела поднять глаза.

– А если бы такое поле деятельности нашлось? – Мистер Денверс взял ее за руки, вынуждая ее взглянуть ему в лицо.

– Мне… мне требуется много дела, чтобы занять меня целиком. – Она едва заметно улыбнулась.

– По-моему, – возразил мистер Денверс, – жена сельского викария не может пожаловаться на скуку.

– И ни на что другое, – выдохнула Элспет, глядя на него как заколдованная.

Мистер Денверс не стал дальше тратить время на слова. С завидным присутствием духа он привлек к себе свою – не протестующую – леди и поцеловал ее.

Дафна отвернулась; радость и тоска наполняли ее душу. Ей будет не хватать кузины: без мягкого юмора Элспет пансион станет совсем другим. Он будет казаться пустым. И пустой покажется вся ее жизнь.

Да, она всегда сможет присоединиться к дяде Персивелу в Париже. В Англии, похоже, ей мало что остается. Только Джейн пока нуждается в ней, но очень скоро состоится ее первый выезд в свет, и Дафна останется одна, потихоньку превращаясь в занудную старую деву.

– Дафна! – позвал ее Тадеус, поразив девушку непривычно серьезной интонацией. – Я признаю, ты действительно сама знаешь, что для тебя лучше. Не позволяй своему упрямству помешать тебе сделать правильный выбор.

Упрямству… Если бы только упрямство стояло у нее на пути!

Адриан нагнал ее, когда она добралась до подножия лестницы, и дотронулся до ее плеча. Взглянуть ему в глаза она не посмела и предпочла перейти в наступление.

– Вероятно, теперь вы уедете… А мне… мне остается только поблагодарить вас за все, что вы сделали для нас.

– Мне известно, как вы ненавидите быть в долгу перед кем бы то ни было. Так, может быть, вы, в свою очередь, согласитесь сделать мне ответное одолжение?

Его сильный, уверенный голос звучал непривычно серьезно. Дафна подняла глаза и тут же отвела их, не выдержав его пылающего взора.

– Что бы я ни сделала, этого будет мало, чтобы достойно отблагодарить вас. Я у вас в неоплатном долгу. – Она произнесла эти слова как прощание и двинулась прочь.

– Мало? А ведь, как замечательно выразился ваш дядюшка, жене сельского священника скучать не приходится. Не хотите ли вы испытать это на себе?

Еще как хочу! – едва не закричала Дафна. Слезы обжигали ей глаза; она не решалась поднять голову. Он наделен благородством и чуткостью. Он никогда не стал бы ее подавлять…

Адриан настойчиво и в то же время нежно сжал ее руку.

– Вы сами знаете, что нам хорошо работается вместе… без вас все наши усилия были бы напрасны. Сначала я проклинал свою неловкость, когда вывихнул руку, но тот случай доказал мне – и, смею надеяться, вам тоже – что нам под силу свернуть горы, будь мы вместе.

Он осторожно коснулся перевязанной рукой ее щеки, потом убрал со лба выбившийся локон и бережно провел пальцем по ее губам.

Глаза Дафны оказались на уровне верхней пуговицы его жилета. Ее душили слезы, но она сумела сдержаться, чтобы не заплакать. Однако ее голос предательски дрожал:

– Я… я вам не пара, – с трудом выдавила она. – Вы мне оказали большую честь, но дело в том…

– Вот так честь! – с улыбкой воскликнул он, обнимая Дафну за талию и привлекая к себе. – Я отнюдь не заблуждаюсь на свой счет. Единственное, что я могу предложить своей будущей жене – это нелегкий, но благородный труд. Согласитесь ли вы разделить со мной такую жизнь?

Дафна попыталась незаметно смахнуть слезы.

– Меня нельзя считать подходящей партией, – только сказала она.

– Предоставьте мне об этом судить.

Адриан наклонил голову и нашел губами чувствительный уголок возле ее уха. На какое-то мгновение Дафна прильнула к его груди, но тут же резко отстранилась, упираясь руками в плечи.

– Вы ничего обо мне не знаете! – вырвалось у нее. – Адриан, ведь я… вы перечеркнете свою жизнь, если женитесь на такой, как я.

– Допускаю, – сказал он со своей обычной иронией, вновь привлекая к себе Дафну, – что мыслями я иногда буду далеко от своих прихожан, но вряд ли это перечеркнет мою жизнь.

– Зачем вы мучите меня? – В голосе Дафны звучало страдание. – Ведь я должна думать не только о себе, но и о вас. А вам нельзя обременять себя неподходящим браком.

Шутливый огонек в его взгляде медленно погас.

– Ну, хорошо, дорогая, поведайте мне самое страшное. Какие грехи терзают вашу душу?

Крепко держа ее в объятиях, Адриан не давал ей возможности ускользнуть.

– Я давно должна была рассказать вам все, как есть. – У нее не хватало духу высвободиться, но она знала, что ей придется это сделать. Она не вынесет, если он, услышав ее признание, сам отстранится от нее. – Дело в том, что я… мое прошлое…

Его рука гладила непокорные завитки на шее Дафны.

– Что было, то прошло, – шепнул он. – Надо думать о будущем. О нашем будущем.

У Дафны разрывалось сердце, но она заставила себя сделать шаг назад.

– Той, которая служила в игорном притоне, не место в доме священника.

Наконец-то она произнесла эти роковые слова. Теперь он все знает, сейчас до него дойдет горькая истина ее признания…