Мятный шоколад - Брикер Мария - Страница 64

Аля молча вышла. Вернулась, передала целлофановый пакетик с шарфом Елене Петровне, села за стол и уставилась в одну точку. Елена Петровна аккуратно вытащила шарфик из целлофана, встряхнула его и посмотрела сквозь него на свет – на шарфике была маленькая затяжка и крошечная дырочка.

– Отлично, уверена – это он! – восхищенно заявила Елена Петровна. – Значит, твой жених подтвердит, что подарил этот шарф Екатерине Мухиной?

– Да. Он обещал.

– Все, значит, можно ее брать! Уверена, больше она тебя не побеспокоит, Аля. Я и Зеленцова как соучастника представлю! Посадить не посажу, но нервишки потреплю основательно. Обещаю! Ну и еще одна идейка есть: я кое-что откопала в квартире Мухиной, архивчик очень любопытный. Если я девочек разыщу и они согласятся показания против Зеленцова дать…

– Что я им плохого сделала, Елена Петровна?! Чтобы так вот жестоко! Заманили в квартиру, пудрили мне мозги про сериал «Уснуть навсегда», пугали и пытались довести меня до сумасшествия! Я им долго подыгрывала, изображала ненормальную, боялась, что меня убьют! Но цель у них была иная: в сериале они отвели мне роль девочки-самоубийцы. А сегодня мне обещали окончательный сценарий прислать, следуя которому я должна умереть!

– Как ты сказала – «Уснуть навсегда»? – насторожилась Зотова. Название сериала показалось ей знакомым, где-то она уже слышала его.

– Я выжила только потому, что в моей жизни появился Клим. Он мне очень помог. Знаете, все так спонтанно вышло… Вы не поверите, я знаю его всего около двух недель. Он мне помог, очень помог! Он как сказочный принц на белом коне. Я его люблю больше жизни!

– Больше жизни, говоришь… – задумчиво сказала Зотова.

«Странно как все складывалось, – размышляла Елена Петровна. – Клим Щедрин, жених Валерии Берушиной, вдруг оказывается в далеком провинциальном городке и ни с того ни с сего решает жениться на бедной актрисе Алевтине Сорокиной спустя всего две с половиной недели после своей официальной помолвки? Алевтину Сорокину тем временем пытаются довести до самоубийства продюсер Зеленцов и его любовница Екатерина Мухина. Сценарий… Сериал «Уснуть навсегда»… Мама дорогая! – Зотова испуганно посмотрела на Алевтину: – Это же тот секретный коммерческий проект, который финансируют сам Берушин и продюсер Зеленцов! А Валерия Берушина и Екатерина Мухина – близкие подруги. Господи! Все в связке! Сериал «Уснуть навсегда», спецпроект, бешеные деньги! Девочку действительно приговорили к смерти!..» У Елены Петровны сдавило сердце, ей стало нечем дышать. Свадьба, сумасшедшая любовь… Это случится во время церемонии, совершенно очевидно!

– Что-то жарковато мне стало после чая. И душно, просто невозможно, – сказала Зотова, стремительно обежала глазами кухню, пытаясь отыскать место, где вмонтировали миниатюрные видеокамеры. Несомненно, за девушкой наблюдали.

– Давайте я окно открою, – обеспокоенно глядя на Елену Петровну, предложила Алевтина.

– Не нужно. Лучше мы на воздух выйдем, смотри, погода какая чудесная, – весело предложила Елена Петровна, поднялась и потянула Алевтину на улицу.

Алечка не сопротивлялась, ей и самой нужно было освежиться и немного прийти в себя после потрясения. Они вышли во двор. День выдался солнечным, но прохладным. Алечка поежилась от холода и плотнее запахнула халат. Елена Петровна глубоко вдохнула и с наслаждением потянулась. Некоторое время они стояли молча, каждая думала о своем.

– Вот что, детка, у меня идея, – прервала паузу Зотова, – ты этот сценарий, когда получишь его, ни в коем случае не читай.

– Почему? – удивилась Алевтина. – Какая разница, я же не дура, чтобы убивать саму себя. Этот сценарий – он же написан для доведенной до отчаяния девушки. Они просчитались, я не сошла с ума. А теперь, когда я знаю, что Зеленцов жив, мне вообще все равно. Я выйду замуж за Клима, и мы уедем в Москву. Мне плевать на них.

«Нет, детка. Они не просчитались, раз такие деньги бешеные на кону», – с тревогой подумала Елена Петровна.

– Вот и наплюй действительно и не читай. Зачем настроение себе портить в день свадьбы? Будешь переживать потом. Да мало ли, что там написано, – уговаривала Зотова, стараясь выглядеть спокойной и веселой, но в душе у нее все сильнее росло беспокойство.

– Да ну их, в самом деле… – согласилась Аля. – Вы совершенно правы, Елена Петровна. Буду я еще из-за каких-то идиотов себе нервы трепать! Только я не понимаю, зачем мне Катька в сумку шарфик свой подбросила?

Зотову и саму очень сильно волновал этот вопрос. Было очень странно, что Мухина ухитрилась сама себя так нелепо подставить. Неужели она на сто процентов была уверена в своей безнаказанности? Или это кто-то подставил ее саму? Плохо было и то, что, если за Алевтиной наблюдают, Катя Мухина наверняка уже знает, что ее тоже пасут, и теперь в срочном порядке собирает чемоданы. Нужно было поторопиться в местное отделение милиции и договориться о том, чтобы Мухину успели перехватить на выезде из города. Если она не сбежала гораздо раньше, когда узнала, что Клим с Алевтиной собираются позвонить в милицию.

– Мне пора, деточка, – заторопилась Елена Петровна. – Во сколько, ты говоришь, у тебя роспись?

– В половине пятого, – сообщила Аля.

– Ты не возражаешь, если я на минутку загляну тебя поздравить?

– Конечно, я буду только рада! – с жаром воскликнула Алевтина.

– Вот и хорошо, – широко улыбнулась Елена Петровна, крепко обняла Алю, поцеловала ее в щеку и торопливо направилась в сторону города. У калитки она обернулась, задумчиво посмотрела на Алевтину и помахала ей рукой.

Аля помахала в ответ, сорвала с дерева спелое наливное яблочко, обтерла о халат и с наслаждением откусила кусочек. Вот и все, подумала девушка, все кончилось, теперь никаких преград для счастья не осталось.

К двум часам дня охранник Ивана Аркадьевича привез все необходимое. Увидев свой свадебный наряд, Алечка задохнулась от восторга: узкоскроенное платье из серебристой парчи, расшитое жемчугом, и длинный шлейф легкого, как облако, мерцающего шифона, туфли, перчатки, фата, жемчужное ожерелье… Но это были еще не все сюрпризы, что приготовил для нее Иван Аркадьевич: вместе со свадебным нарядом к Алевтине был доставлен хамоватый молодой человек с большим крашеным чубом и баками – стилист. К половине четвертого она была готова и стояла посреди гостиной, боясь пошевелиться и стряхнуть с себя ослепительную красоту. Удивительно, она почти не нервничала, разве что совсем чуть-чуть дрожали колени, и сердце в груди танцевало вальс.

К дому подъехала машина, длинный белый лимузин с колечками на крыше, украшенный спереди композицией из белых роз. Алевтина глубоко вдохнула, поправила вуаль и, подхватив шлейф, вышла на улицу. Стилист помог ей спуститься с крыльца, довел до лимузина и открыл заднюю дверь. Аля заглянула в салон: за рулем сидел незнакомый усатый мужчина в темном костюме и дружелюбно улыбался.

– Садитесь. Меня Иван Аркадьевич Варламов за вами прислал, – объяснил водитель. Аля улыбнулась в ответ, села на мягкое светлое сиденье и откинулась на спинку. В салоне было прохладно, звучала спокойная ненавязчивая музыка, приятно пахло кожей.

Машина плавно тронулась с места. Аля обернулась и посмотрела в заднее стекло. Скромный домик гробовщика, крылечко, увешанная плодами яблонька, снятая с петель калитка… Две недели, как целая жизнь. Она уезжала от страха и отчаяния в любовь и счастье…

– Простите, – вдруг очнулась Аля, и сердце в ее груди глухо стукнуло. – Простите, как вы сказали? Иван Аркадьевич Варламов?

– Ну да, режиссер, – кивнул водитель. – Он по фамилии не представлялся, но я сразу его узнал, хоть он и постарел сильно. Замуж, значит, выходите? Кавалер-то хоть достойный?

– Достойный, – задумчиво улыбнулась Алевтина, удивляясь, почему сама не узнала его. Конечно, это был режиссер Варламов, только с бородкой, с усами и в очках. Но как он оказался хозяином рыболовной базы? Теперь она вспомнила и то, где видела его дворецкого. Полгода назад она случайно попала на спектакль в новый экспериментальный театр. Спектакль оказался абсолютной дрянью, но совершенно точно – дворецкий Ивана Аркадьевича играл в постановке какую-то второстепенную роль. Что за ерунда? Выходит, он был профессиональным актером? У Алевтины голова пошла кругом: она решительно ничего не понимала.