Наследник судьбы - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 61

– Да не может быть, откуда ему тут взяться! Это какой-нибудь залетный обормот. Но все равно, к черту, надо собираться. Внимание всем! Немедленно разобраться по экипажам, загнать в деки все танки и приготовиться к возвращению на корабль. Повторяю: немедленно!

На площади началось движение. Взрыкивая моторами, танки стали расползаться к своим катерам. Из башни побежали закопченные солдаты с тяжелыми мешками и какими-то контейнерами. Свет прожекторов заметался. Торвард, задрав голову, наблюдал за движением последних фонарей в коридорах башни.

– А вот я сейчас как подниму свой катер, да как тресну по главной башне, – сказал он в боевой интерком, – и чихать я хотел на тех сукиных котов, которым плевать на мои приказы!

Лучи фонарей запрыгали и исчезли в лестничной шахте. Из разрушенной стены выбежали еще трое десантников.

– Миллион извинений, милорд, там просто было кое-что интересное… мы успели захватить!

– Все-таки народ надо еще натаскивать, – вздохнул Ровольт.

– Это из последнего пополнения, – заметил Торвард. – Так, ну что, все? Никто не потерялся? Командирам подразделений доложить комплектность личного состава!

В рубке катера его ждал небольшой сюрприз: в креслах у переборки смущенно хлопали глазами четыре молоденькие девчушки.

– Ну, и что это значит?

– Пришел лейтенант Казаченко, – объяснил ему Дитц, – и сказал, что все катера перегружены, и этих уже ставить некуда. А еще он сказал, что это для вас.

– Оторву я Казаченко кое-что, – мечтательно произнес Торвард, садясь в кресло, – и сделаю его своим главным евнухом. Черт, а зачем в рубке такая жарища?

– Ну вы же видите, – потупился Дитц, – они совсем раздеты… вот я и включил отопление.

– Та-ак. – Королев бросил на пол свой шлем, пригладил волосы и положил руку на пульт. – Отопление приказываю вырубить! Не околеют с Божьей помощью… Барт! Ты залез?

– Залез, залез.

– Слип закрыл, танк принайтовил?

– Тор, иди в задницу. Занимайся своим делом. А если у тебя не горит на пульте сигнал готовности, то намыль шею техникам.

– Ладно, ладно… так, внимание по экипажам: стартуем и возвращаемся на корабль. Никаких маневров, никакого рысканья – не забывайте, что нас очень много, и в такой каше нужно четко держать строй возвращения, иначе можно доиграться до столкновений и прочего. Все, пошли!

«ТР-300» тяжело поднялся с травяного поля, развернулся в воздухе, пряча в брюхе свои заляпанные грязью «ноги», и вертикально полез в набор высоты.

– Слушай, Тор, – со вздохом позвал Ровольт, – я не хотел тебе говорить до конца операции…

– Что? – напрягся Королев.

– У нас один катер не вернулся на борт…

– Кто?

– Хоффман. Поймал ракету при штурме комплекса.

Торвард поднял катер до уровня пятого этажа, скорректировал горизонталь и повернулся к побледневшему Дитцу:

– Бей!

Глава 4

– Ну откуда я знаю, чем кормят лошадей? – Королев сбросил индивидуальное аудиополе и переключил систему на громкоговорящую линию, – вот олухи, я сейчас с ума сойду…

– Животные не ели почти двое суток, – жалобно произнес трюмный инженер, – пить пьют, а жрать ничего не хотят.

– Разморозьте им салатные брикеты, – посоветовал Ровольт. – Насколько я помню, лошади питаются травой… или чем-то вроде этого.

– У нас теперь не линкор, а этот, как его… Ноев ковчег. – Торвард раздраженно отключил связь и потянулся за тлеющей в пепельнице сигаретой. – Господи, прости душу мою – мало мне сотни истеричек, так еще и лошади! Одни затрахивают моих доблестных воинов, другие ничего не жрут…

– Ребята не хотели бросать их в горящих конюшнях, – объяснил Ровольт. – К тому же мало кто из наших хоть раз в жизни видел живого коня. Обалдели парни…

– Вот пускай эти обалдевшие и убирают за ними дерьмо. Я, Барт, в гробу видал такие дела: мало того, что «Валькирию» превратили в летающий бардак, так теперь тут еще и конюшня вдобавок! Боже, когда уже мы доползем до этого проклятого Грэхема? Летим всего лишь третьи сутки, а я уже близок к умопомрачению. Сегодня с утра, понимаешь ли, вызывает меня главный боцман и заявляет, что эти сумасшедшие бабы устроили у себя на нижних палубах такую истерику, что трюмникам пришлось отливать их водой. Да-да-да, я не шучу! Это совсем не смешно, черт побери.

– А на кой же хрен ты разместил их отдельно от мужиков? – возразил Ровольт. – Или ты думаешь, что молодые здоровые бабы, которые сто лет мужика живого не видели, будут спокойно сидеть и смотреть, как целая орава парней ходит у них над головой?

– Теперь они уже не смотрят, – едко скривился Королев, – после утреннего купания я велел разобрать их по каютам. Я посмотрю, что из этого получится! Честно говоря, я думал благополучно довезти их до Грэхема, а там уже хоть трава не расти.

– На Грэхеме мы будем через трое суток… – старший офицер «Валькирии» убрал с лица улыбку и прошелся по комнате. – Кейнкросс положил нас на очень опасный курс. К вечеру сегодняшнего дня нам предстоит торможение в мощнейшем гравитационном поле Западной Петли. А тормозить там нельзя.

– Кейн хотел рискнуть, и я с ним согласился. В противном случае мы тащились бы столько же, сколько и Ник со своими, – дуга через Рахери не позволила бы набрать нормальную скорость. Мне кажется, тут не о чем беспокоиться, Барт. Подумать надо о другом: я не могу понять, что происходит с нашей техникой. То ли мы настолько тупы, что эксплуатируем ее с явными «проколами», то ли в самом деле идут какие-то мелкие незаметные отказы.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Ровольт.

– Хотя бы то, что у меня «сели» на грунте все четыре опоры. Тут или-или: или я дурак и сажать «трехсотку» на мягкое покрытие все-таки нельзя, или не всегда срабатывает гравигидравлика. Я специально залез в инструкции и посмотрел на допуски, но там об этом ни слова не сказано, даже странно получается. Я ничего не понимаю. Вспомни, на Рэндоме я бросал катер чуть ли не на болоте, и все было нормально, компенсаторы отрабатывали массу, и «лапы» вполне нормально стояли, не проваливались. Тут – на тебе! И ведь это не в первый раз. Дитц, например, вообще уверен, что катер можно сажать только на твердую поверхность… И таких моментов у нас несколько. На двух «сотках» при наборе высоты скисает компрессор. Технари прогнали тесты – все в норме, никаких сбоев. Что же это за чертовщина?

– Злые духи. Скисающие компрессоры надо не тестировать, а разобрать и посмотреть – только не глазами, а руками. Техника простояла триста лет, что ты от нее хочешь? Ломается и будет ломаться. Это все ерунда, вот если начнет сбоить «Валькирия» – вот тогда-то мы попрыгаем! Ты представляешь себе, что такое отказ генераторных цепей? Или, например, неисправность в исполнительных системах? Э?

– Тьфу! Не каркай! В надежности старухи я уверен на все сто.

Ровольт задумчиво покивал.

– Пойду пройдусь по носу – посмотрю, что там у нас творится…

Би-ип, дзинь.

– Милорд, у нас тут справа по курсу какая-то хреновина болтается – радарщики стали гонять внеплановые тесты, и вот…

– Что значит «хреновина»?

– Я не знаю, милорд, – Брентен смущенно шмыгнул носом, помялся:

– По-моему, это что-то нечеловеческое и давно мертвое.

Торвард бросил карты на стол.

– Считайте, что я проиграл. Идемте глянем, что там такое.

Вольф и Ровольт поднялись из кресел. Главный инженер подхватил со столика свой стакан виски и мрачно улыбнулся:

– Мне уже приходилось встречать летающие могилы. Ничего веселого, доложу я вам.

Королев кивнул. Дверь командирской рубки ушла вниз, в темной пещерке вспыхнул свет. Сев в кресло, Торвард переключил режим освещения на боевой, оставив лишь зловещее темно-красное свечение козырьков, и потянулся к сенсорам обзора.

Экраны загорелись призрачной голубизной бездны: «Валькирия» медленно продвигалась в планетарной системе Грэхема, готовясь к заходу на финиш. В нижней части центрального экрана равнодушным фиолетовым глазом висела шестая планета, огромный мертвый гигант с мощнейшим гравитационным полем, в обход которого и шел линкор.