Принц снов - Бенджамин Курт - Страница 90

Запретных тем оказалось множество, так же, как и страхов, которые они не могли высказать вслух: ведь мастер Марко мог понять, что Адар ни за что на свете не уступит ему, и убить обоих принцев и заложников. Или шпион мог не выдержать дисциплины и избить раненого до смерти, тем самым выплеснув страшную ненависть, которую он испытывал к магии и волшебству всех видов. Он и так уже зашел слишком далеко: лицо Хмиши выглядело смертельно бледным, несмотря на жар и выступивший на лбу пот. Больше того, одеяло скрывало раны, о которых принц боялся и думать, а Цу-тан тем временем уже наметил в лице Льинг удачную замену на случай, если первая из жертв не выдержит его издевательств. Нельзя надеяться на здравый смысл сумасшедшего, а потому надо было спешить – времени оставалось катастрофически мало.

И все же Льешо так и не смог понять, где находится. Он оглянулся по сторонам, потом посмотрел вверх, словно черный войлок мог что-то подсказать, однако не нашел ничего полезного. Лишь развешенные на стропилах инструменты для пыток, тусклая лампа над постелью больного, остатки пищи вместе с пятнами крови на столе. Не приходилось сомневаться, что ужин предназначался не Хмиши.

Адар, нахмурившись, внимательно взглянул на брата, стараясь понять, что именно тот хочет увидеть в палатке. И вдруг в глазах его мелькнул свет догадки.

– На запад, – тихо посоветовал он. – Прямо к Великому солнцу.

– Неразумно, – заметил Цу-тан.

Замахиваясь, он поднял прут над головой, и в этот момент Льешо почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Глава двадцать девятая

Льешо намеревался приземлиться недалеко от норы Болгая и взял курс на северные степи. Но не тут-то было: в этот самый момент юношу подхватил мощный смерч и потащил прочь в неизвестном направлении.

– Стой! – завопил он, как будто мог заставить ветер подчиняться, словно пони.

Ничто не изменилось. Иная, более сильная воля понесла его мимо лагеря, где Адар ухаживал за Хмиши, в сторону от шатрового города Чимбай-хана, недалеко от которого Болтай ждал возращения ученика из ночного полета.

– Кто это? Кто ты?

В мозгу прозвучал зловещий смех, и раздался леденящий душу голос:

– Просто давний друг. – Эти слова ядовито-насмешливо произнес мастер Марко. – Теперь, когда ты самостоятельно путешествуешь по городам и весям, мы не можем позволить тебе вернуться в столь дурную компанию, так ведь?

Ничего не могло быть хуже компании нынешней. Воспоминание об этом голосе, во сне призывавшем к болезни и смерти, отозвалось даже в животе, где до сих пор не окончательно зажили старые раны.

– В Акенбаде у тебя теперь мощные враги.

Льешо попытался произнести это угрожающим тоном, но Марко лишь рассмеялся:

– Да уж, враги, ничего не скажешь. Трупы и дети.

– И дракон Дан.

– Я же сказал: трупы. Много-много веков назад, больше, нем у тебя волос на голове, страшная сила, с которой не сравниться даже мне, стерла в порошок зубы этого старого червяка. Впрочем, ценю твою попытку обороны.

Вдруг произошло нечто странное. Прежде чем Льешо успел что-нибудь подумать, еще одна неизведанная, непреодолимая сила вырвала его из смерча, скрутив так, что кости, казалось, начали тереться одна о другую. А уже через секунду она бросила его, словно мешок с мукой, на покрытый коврами пол незнакомой палатки, построенной в характерной для Шана квадратной форме. И стены, и шторы в этом жилище были желтыми. Принц очутился в дальней части шатра. За занавеской двигались тени слуг, а где-то на улице раздавались крики часовых.

В украшенном искусной резьбой просторном кресле, с удовлетворенной ухмылкой глядя на пленника, сидел сам мастер Марко. Возле него стоял небольшой низкий стол, сплошь уставленный дымящимися горшками и чашами, среди которых выделялись две особенно большие. Ноги мага покоились на расшитой сложными узорами подушке. Чуть поодаль виднелась смятая кровать – волшебник совсем недавно проснулся. Больше того, он был одет в перехваченный поясом ночной халат, словно подняться пришлось неожиданно, по какому-то срочному делу.

Покачиваясь, Льешо встал на ноги. Не было смысла вспоминать, что это сон. Не так давно мастер Марко проник в сновидения Акенбада и именно во сне убил прорицателей. Так что, если ему потребовалось бы убить и принца, он не усомнился бы ни на минуту. А кроме того, юноша и сам не был окончательно уверен, что спит. Да и если магия Марко способна преодолеть мощные силы Акенбада, неужели ей не удастся при необходи мости вытащить Льешо из царства снов? Правда состояла в том, что принц не знал, ни где находится, ни как именно мастер Марко его сюда доставил. А потому приходилось молчать.

– Присаживайся, пожалуйста. Не желаешь ли чаю?

Мастер снял ноги с подушки, тем самым показывая, что место Льешо – у его ног, и взял со стола глиняную чашу. От поднимающегося из нее пара глаза невольного гостя заслезились и покраснели. Принц еще слишком хорошо помнил другие чаши, содержимое которых насильно вливали ему в горло, после чего ночь проходила в страшных, напоминающих агонию мучениях. Он покачал головой, отказываясь одновременно и садиться, и пить чай.

– Я ненадолго.

– Что произошло с твоими манерами? – с убийственной улыбкой поинтересовался волшебник. – Разве тебе неизвестно, что отказ от гостеприимства здесь, в степных землях, рассматривается как самое страшное оскорбление? Вспомни более счастливые наши дни, когда ты не отказывался принимать из моих рук угощение, а когда по ночам плакал и стонал, я держал твою голову на коленях.

– Где мы?

Вместо ответа мастер Марко сделал глоток из той самой чаши, которую только что предлагал юноше, и снова поставил ее на стол, после чего аккуратно вытер губы.

– О да, конечно, она содержит самый изысканный набор ядов. – Волшебник лениво помахал рукой, словно возражения – всего лишь жирные зеленые мухи, которых можно запросто прогнать. – Ты никогда не хотел понять, принц Льешо, что я желаю тебе исключительно добра. Что и говорить, ты оказался весьма полезен, пробуя различные ядовитые снадобья, приготовленные на самые разные случаи жизни. Однако нужен ты мне был вовсе не для этого. Я искал способного ученика, который в один прекрасный день станет таким же сильным, как я сам, и поддержит меня в завоеваниях. И если неуязвимость в будущем требует мучений в настоящем, то кто я такой, чтобы отрицать пути судьбы ради нескольких ночей спокойного и безболезненного отдыха?

Мысль о том, что маг считал себя благодетелем, бесконечно разгневала Льешо, легче казалось принять даже идею о существовании в качестве объекта испытания ядов.

– Вы же могли меня убить!

– Нет-нет, что ты! – Волшебник налил в чистую чашку другой, менее ядовитый на вид чай и, не отрываясь, выпил. – Если бы ты умер, это попросту оказался бы не ты. А поскольку это был именно ты, убить тебя я не мог. По крайней мере ты не мог умереть, как другие, при испытаниях. Как доказали события в Акенбаде, я до сих пор еще сильнее тебя.

Так, еще одна проверка. Льешо сам не понимал, чему удивляется. В следующий раз, однако, он просто откажется подчиняться и посмотрит, что получится. Конечно, тогда, раньше, мастер Марко ни о чем и не спрашивал – просто силой вливал в горло Льешо свое варево и смотрел, что будет дальше: то ли подопытный сумеет перебороть отраву, то ли умрет. Почти все случившееся после Жемчужного острова происходило именно так. Всегда представлялся только один выбор: играть и выигрывать или умереть – сопротивляясь или с полной покорностью. Принц не собирался испытывать вторую возможность.

– Так с Хмиши вы сейчас делаете то же самое – проводите тест?

– Не глупи. Так ты уверен, что не хочешь чаю? Мальчишка – просто средство заставить Цу-тана вести себя тихо до тех пор, пока я не приду в его лагерь с улусом улгарских кланов за спиной.

– Южный хан согласился следовать за вами?

– Ну, как сказать. – С выражением ложной скромности Марко опустил ресницы. – Понимаешь ли, он слишком неожиданно скончался. Мало того, очень быстро сдохла и большая стая плотоядных ворон, которая клевала его труп. А это уже плохой знак. Кто-то, очевидно, вмешался в процесс. А поскольку мы с ханом ели одни и те же блюда, то, очевидно, духи подземного мира благоволят именно мне.