Отражение в мутной воде - Арсеньева Елена - Страница 57

Тина смотрит на губернатора. Странное лицо. Даже не поймешь, отталкивающее или привлекательное.

Конечно, привлекательное – он привлекает силой и решительностью, убедительностью слов, срывающихся с этих четко очерченных губ.

Конечно, отталкивающее – отталкивает жестокой продуманностью речей, которые почему-то так нравятся всем вокруг. Он ведь призывает к убийствам, к массовым убийствам! Неужели никто не замечает этого?

Теперь Тина уже немного привыкла к этим крепким челюстям, твердому, чуть исподлобья взгляду, этому решительному выражению – и беспрестанно повторяющимся словам. Но в каком же она была шоке, когда впервые увидела его вблизи! После той потрясающей взаимной исповеди на холме Сакре-Кер они с Георгием возвращались в отель – и вдруг, весь в черном, полицейский вылетел в узкую улочку, и его мотоцикл замер как вкопанный, а сам он уперся в землю высоким сапогом, выбросив руку, останавливая поток машин. Георгий резко нажал на тормоз. Остановился и кортеж сверкающих машин. И тут откуда-то появились репортеры, замелькали микрофоны…

– Пойдем посмотрим, – сказал Георгий, криво усмехнувшись. В этом предложении, казалось, крылся какой-то подвох, но Тина все же вылезла из машины и влилась в толпу, восторженно глазевшую на скупо улыбавшегося человека, который как бы нехотя раздавал автографы. Держался он несколько скованно – еще не привык к популярности и славе, а ведь она, слава, уже ждала его, уже раскрывала ему объятия! Да, именно ему, Анатолию Голубу, губернатору вновь созданного Приамурского края, с территории которого начнется обновление и процветание России – процветание в чистом виде, без всякой человеческой грязи. Это он, Голуб, отделит зерна от плевел, это он, Голуб… Это его, Голуба, видела Тина совсем другим – подавленным, растоптанным, а потом как бы разом отрешившимся и от прошлого, и от настоящего, и от будущего. И не зов чести, не память о погибших, не мысль о Родине владела им, чудом спасшимся из плена, а только тихий шепоток дьявола, которому он продал душу. Голос Куратора.

– Не существует в мире человека, который не поддержал бы вас, вот что нужно понять. Даже если первый позыв – осудить и откреститься… Не существует человека – я имею в виду, разумеется, не человекоподобных особей, а тех, кто способен элементарно связать причину и следствие, – так вот, не существует человека, который хоть раз не задумался бы о том, как чудесна жизнь, очищенная от человеческих отбросов. И если бы по всему миру вообще, а по России в частности, прошло некое тайное голосование… Я мог бы заработать целое состояние, заранее предсказав его результат! Избавления от подонков общества, от лишних ртов, грозящих отнять у тебя твой кусок хлеба, – такого избавления жаждут все, все! Вопрос только в том, кто именно придавит вошь и спрячет кусок в карман. Весь вопрос, увы, в морали! Ну так вы станете героем вдвойне, взяв на себя эту ответственность, сделавшись санитаром страны. Я освобождаю вас от химеры совести…

– Цитата! – хмыкнул Георгий, когда Тина наконец рассказала ему о кошмаре, который мучил ее в поезде. – Старая цитата! Воистину, нет ничего нового, чего не было бы прежде. – И, помолчав, добавил со странным выражением: – Мне было легче ненавидеть, когда я считал его искренним, убежденным врагом. А его, оказывается, просто сломали. Он просто жертва… увы, такая же жертва «Просперити», как и все остальные, как те, от кого он намерен избавиться. И тоже не сознает этого!

– А я думаю, в глубине души он это все же осознает. Но считает себя еще и орудием – от этого ему, наверное, легче, – пробормотала Тина.

Георгий взглянул на нее с улыбкой:

– О, да ты психолог… Возможно, ты права, но суть не меняется: Голуб сломался на элементарном шантаже. Мы не знаем, чем ему угрожали: снова насиловать, убить, сгноить в яме или растиражировать пленку, где он так явно делает выбор.

Георгий немного помолчал, потом сказал:

– Я не осуждаю его. Никто не может судить другого за… за желание жить. Никто не знает, как бы сам поступил в подобной ситуации, когда на одной чаше – позор и смерть, а на другой – честь и слава… или хотя бы их блеск. Нет, я не имею права его осуждать. Я могу только бороться с ним. И надеяться, что если он однажды поддался на шантаж, то может поддаться и снова. В этом – наш шанс.

…Магазин, например. Хотя нет, что ему делать в магазинах, не кефир же покупать? Лучше просто оказаться рядом во время одной из таких «незапланированных» остановок, заговорить по-русски: мол, она из Хабаровска, голосовала за него на губернаторских выборах, в восторге от его программы, верит, что он станет президентом… Голуб расчувствуется, положит на нее глаз и предложит подвезти. Потом пожелает показать соотечественнице виллу. Приедут, а там уже работают эти двое из компьютерной мастерской. Она увидит Георгия, поймет, что все у него в порядке, с облегчением вздохнет…

Тина тяжело вздохнула, встала и отряхнула приставший к коленям песок. Мечты, всего лишь мечты! В этой чудной, пышно цветущей роще нет ни магазинов, ни восторженной толпы – так же, как нет ни единого шанса, что Голубу вдруг взбредет в голову выйти за ограду виллы и прогуляться в одиночестве, без охраны. Тем более учитывая, что у него сегодня пресс-конференция – прямо здесь, в резиденции. Наверное, она уже даже началась: все эти машины с эмблемами газет и телекомпаний часа два назад понаехали. Теперь журналисты, конечно, уже прошли досмотр, установили аппаратуру и начали терзать русского гостя каверзными вопросами. Нетрудно себе представить степень этой каверзности! Отношения с железобетонным лидером КПРФ; суверенитет Чечни; вступление одуревшей от такого же суверенитета Украины в НАТО; судьба Черноморского флота… И прочее в том же роде. Общие места! Будут и личностные вопросы: почему, к примеру, не посылаете внучку в Гарвард или Кембридж? Или куда там еще пристраивают деток все мало-мальски видные российские политики? Неужели вы и впрямь такой патриот – или просто сумасшедший? Вопрос в самое яблочко, особенно учитывая, что этой внучке всего пять лет. И ведь никому не придет в голову с невинным видом подковырнуть: а правдивы ли, мол, слухи, будто вы намерены в ближайшие два года на Охотском побережье устроить мировую свалку радиоактивных отходов? И не в ваших ли далеко идущих планах постепенно сделать этим самым отхожим местом весь север края? А верно ли говорят, что самым перспективным и прогрессивным российским губернатором вы стали благодаря какой-то видеокассете?..

Тина выглянула из-за ароматного куста азалии, за которым сидела уже битый час. Похоже, она окончательно потеряла счет времени: журналистская братва начинает расползаться… А вот, к примеру, один из этих микроавтобусов останавливается, пассажиры и шофер разом бросаются в кусты (допустим: в резиденции Голуба с утра полетели не только все компьютеры, треснули все унитазы), вернувшись же, спохватываются: оказывается, забыли на вилле какой-нибудь сверхценный «Никон». И охрана пропускает их беспрепятственно… и никто не предполагает, что Тина успела проворно юркнуть в автобусик и затаиться меж коробок с аппаратурой, а потом, так же незаметно, она выскользнет и отправится на поиски одного из тех компьютерщиков, которые…

Да, Георгий был в восторге от изобретательности своего консульского приятеля. По его наводке каким-то немыслимым образом обеспечили сбой напряжения на вилле, какие-то там жуткие неполадки в компьютерах, вызов бригады экстренной помощи – и заодно молчание этой бригады, в которую затесался некий чужак… Тине, которая ничего в компьютерах не понимала, вся эта эскапада казалась слишком неправдоподобной, она ужасно боялась разрыва хоть одного из звеньев тщательно выкованной цепочки… Однако Георгий верил приятелю безоговорочно и не сомневался, что удастся подобраться к Голубу и переговорить с ним. Он намеревался выложить карты на стол и предъявить губернатору ультиматум: тот немедленно подаст в отставку, иначе правда о «Просперити» и роли организации в его судьбе станет достоянием гласности. То же произойдет, если Георгий будет схвачен или убит на вилле Голуба. Предстояло убедить губернатора также и в том, что против «Просперити» действует некая мощная группа, располагающая множеством компроматов, в том числе – копией пресловутой видеокассеты. Не лицензионной, разумеется, – но какая разница? Слово «группа» все же имело к реальности косвенное отношение: в нее входили сам Георгий, Тина, этот его вездесущий приятель из консульства, потом Олег, Саша Лю, новосибирский Александр и, в конце концов, существующая где-то в Москве загадочная Виктория. В тех же рядах в воображении Тины стояли еще Валентин, Светка, Данилушка, баба Вера, Михаил с Лидой. А вот копия кассеты существовала только в воображении Георгия. Собственно, невозможно проверить, есть ли такая кассета вообще, или ночной кошмар Тины был не видением, а именно кошмаром – страшным сном, не имеющим отношения к реальности. Тина была уверена, что эта уловка не произведет на Голуба впечатления. Вот если бы он поверил, что у Георгия осталась копия того сканирования… С другой стороны, сам сканер по-прежнему у Виталия Пидоренко, то есть в руках «Просперити», так что и последняя угроза из разряда условных.