Поле боя – Земля - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 239

В зале заседаний звучала музыка. Неспешная, полная достоинства. Впечатляющая своей силой. Посланники стали оглядываться, с интересом ожидая, что же произойдет. До сих пор это была довольно занудная встреча на столь же занудной планете, где нет даже ночных клубов с танцующими в них женщинами. Разговор сам собой ушел от серьезных проблем, никакого знакомства с горячими точками… Даже взяток никто не предлагал! Одна скука, сдабриваемая мелкими перебранками, задевающими амбиции воюющих в этом секторе. И вот – прекрасная музыка, поистине королевская.

В дверях появился огромный человек. Шесть с половиной футов роста. Пурпурная перевязь. Кожа желтого цвета. Наголо острижен. Это был монгол из китайской группы. Само по себе его появление не показалось бы необычным, если бы он не нес что-то на голове, придерживая руками, напрягшимися всеми своими мускулами. Незаметное, но, по всему было видно, очень тяжелое. Но сколько посланники ни вглядывались, ничего не увидели. Только его напряженные руки и выступающие мышцы спины. Он шел в такт музыке, и была заметна легкая дрожь в его коленях. Он ступил на платформу и с большим усилием опустил свою невидимую ношу. А был это небольшой стекловидный стенд, который психлосы использовали для мелких электронных работ. Он поглощал любой свет. Оптический состав, покрывающий стенд, выпускал обратно сотую долю процента света. Стенд не отражал ничего. Человек установил его с большим трудом. Разволновавшиеся присутствующие в изумлении вытягивали шеи, смотря в разные стороны. Переводчик, выступающий в роли распорядителя, – в его ухе был замаскирован радиопередатчик – произнес:

– Представителями планеты даются твердые гарантии того, что в это помещение не будет внесен объект, способный принести смерть, повреждения или какой-нибудь иной вред.

Кое-кто из посланников рассмеялся: неплохая шутка – положить на платформу и заявить, что это безвредно. Это вызвало у гостей неподдельное любопытство. Огромный монгол удалился, а в боковых проемах появились два восхитительно разодетых мальчика. Каждый нес ярко-красную, расшитую золотом подушку, на которой лежала толстая книга. Неспешно, сначала первый, затем второй, мальчики подошли к распорядителю. Тот переложил книги на невидимый стол так, чтобы корешки были видны всем. Значит, на платформе все-таки что-то было. Невидимый стол. Интересно. Те, у кого зрение было острее, давно прочли названия: «Словарь психлосского языка» и «Межгалактические законы союзов правящих рас». Но лорд Шлейм, со своим слабым толнепским зрением, даже и не пытался прочесть. Весь напрягшись, он как бы затаился. Представление устраивают! Что ж, пусть. Кто бы тут ни был, Шлейм любого загонит в угол и прикончит своими клыками. Они не смогут ничего сделать.

Мальчики, полные достоинства, удалились. Музыка неожиданно оборвалась. Раздалась барабанная дробь. Распорядитель взмахнул руками и, перекрывая грохот, мощным голосом объявил:

– Повелители планет! Лорды высших и могущественных галактик! Позвольте представить вам господина Джонни Гудбоя Тайлера! Того, кто воплощает в себе дух Земли!

Над барабанным боем взлетели звуки труб. В боковом проходе появился Джонни. Он шел медленно, величаво, словно весил тысячу фунтов. Облаченный в черное, он держал в руке жезл. Жезл был похож на серебряный, хотя и не был таковым. При малейшем движении он от падающего на него света переливался всеми цветами радуги. Джонни подошел к платформе, остановился у столика и повернулся к залу. В то же мгновение над дверью вспыхнул мощный прожектор. Теперь черное с серебром полыхало, словно ожившее таинственное пламя. Джонни молчал, не пытаясь привлечь к себе внимание, просто разглядывая всех сурово и презрительно. Господин! Кажется, это заставило всех удивиться. Собравшиеся здесь порой и сами любили пустить пыль в глаза. По крайней мере они с пониманием встретили бы такое поведение, но здесь чувствовалось совсем иное. Взять хотя бы это чудовище на шлеме господина… Как живое! А может, оно и есть живое? Лорду Шлейму крыть было нечем. К несчастью, на нем висел один серьезный просчет. Когда попадалось многозначное слово на психлосском, требовалось обозначить нужное значение интонацией или ударением. Например, слово «дух» на психлосском могло означать «разум», «ангел» или «дьявол», и, хотя переводчик правильно выделил значение, лорд Шлейм терзался выбором. Он буквально взбесился:

– Светлейшие посланники! Я ставлю под сомнение право на выступление этого дьявола! Мы же не видели его верительных грамот! Мы…

– Сэр, – прервал его Джонни, – вас так плохо слышно. Что вы сказали?

Шлейм был в смятении. Но продолжал в ярости:

– Я сказал…

– Ах да… – протянул Джонни, взмахнув жезлом. – Прошу прощения, Ваша Светлость, это все ваш толнепский акцент. Провинция… Ничего не разобрать. А вы, господа, понимаете его?

Все рассмеялись. У Шлейма и вправду был акцент, возможно, из-за клыков и привычки шипеть. И насчет провинции – как в точку: единственная планета толнепов была весьма удалена.

– Ты дьявол! – прошипел Шлейм.

– Ну, ну, ну, – пожурил его Джонни. – Такое собрание, а вы дерзите. У меня, да и у остальных уважаемых представителей может появиться желание выкинуть вас отсюда.

Затем, прежде чем Шлейм успел отреагировать, произошло следующее: жезл, который сжимала рука Джонни, неожиданно оказался направленный на ноги Шлейма. Из него вырвался узкий луч света. Такой фонарик используется в шахтах для определения запыленности. Джонни смотрел вниз, потом повернул голову в сторону, как бы пряча усмешку. Свет погас. Шлейм глянул на свои ноги. О черт! Вместо подобающих случаю парадных сверкающих ботинок на нем были старые, грязные… Слуга! Проклятый тупица в суматохе сборов надел на него совсем не то… Шлейм проткнет его насквозь, лишь доберется домой! Нет, он проведет его по улицам – пусть маленькие дети забьют его насмерть.

Джонни обратился к посланникам:

– Уважаемые господа, прошу меня извинить. Полагаю, вас не очень задело мое опоздание. Полагаю также, что мы с вами, несмотря ни на что, найдем взаимопонимание. Мне хотелось бы вести дальнейший разговор только с позиций закона.