Орикс и Коростель - Этвуд Маргарет - Страница 53

— Проснись и пой, — говорит будильник томным женским голосом. — Проснись и пой. Проснись и пой.

— Хватит, — говорит он, и будильник замолкает.

— Включить музыку?

— Нет, — говорит он. Конечно, хочется поваляться в постели и пообщаться с женщиной в часах — получится почти разговор, — но сегодня надо идти. Сколько времени он провел здесь, вдали от побережья, от Детей Коростеля? Он считает на пальцах: первый день — поход в «Омоложизнь», ураган; второй — в ловушке у свиноидов. Значит, сегодня день третий.

В окно пробивается серый свет. Снежный человек мочится в кухонную раковину, плещет себе в лицо водой из бачка. Зря он пил вчера эту дрянь, не прокипятив. Сейчас он кипятит воду — на кухне остался газ для пропановых горелок — и промывает ногу, кожа вокруг пореза красная, но вроде бояться нечего. Он заваривает себе чашку растворимого кофе, с сахаром и сливками. Съедает энергетический батончик «Три фрукта» — знакомый вкус бананового масла и сладкой глазури, прилив энергии.

Где-то посреди вчерашней беготни он потерял бутылку с водой — ну и ладно, в ней только птичье дерьмо, личинки москитов и нематоды. Он наполняет пустую бутылку из-под пива кипяченой водой, забирает из спальни стандартный пластиковый мешок из прачечной, кладет туда бутылку, весь сахар и полдюжины энергетических батончиков. Мажется солнцезащитным кремом, кладет тюбик в мешок и надевает легкую рубашку цвета хаки. Находит темные очки, надевает их вместо своих одноглазых. Раздумывает, не надеть ли шорты, но они ему велики и не защитят ноги целиком, поэтому он остается при цветастой простыне, завязав ее на манер саронга. Еще подумав, снимает ее и прячет в мешок: а то зацепится за что-нибудь по дороге. Он наденет ее позже. Он берет аспирин и свечи взамен тех, что остались на лестнице, кидает в мешок шесть коробков спичек, нож для овощей и свою бейсболку «Ред Сокс». Нежелательно, чтоб она свалилась с головы во время великого побега.

Ну вот. Не очень тяжело. Теперь надо выбираться.

Он пытается разбить окно на кухне — можно спуститься на стену Компаунда по простыне, — но ему не везет, стекло пуленепробиваемое. Узкое окно, выходящее на ворота, отпадает — даже если ему удастся вылезти, он приземлится прямо на головы свиноидам, что уже пускают слюни. Высоко над полом в ванной есть окошко, но оно тоже выходит на сторону свиноидов.

После трех часов кропотливого труда, при помощи — сначала — маленькой лесенки, штопора, кухонного ножа и — затем — молотка и отвертки на батарейках, которая нашлась в кладовке, он открывает вентиляционный люк и вынимает оттуда механизм. Вентиляционная труба идет вверх, подобно каминной, а потом сворачивает в сторону. Пожалуй, он достаточно отощал и пролезет — у голодного существования есть свои преимущества, — хотя, если застрянет, будет обречен на мучительную и нелепую смерть. Поджарился в вентиляционной трубе, смешно до колик. Он приматывает один конец импровизированной веревки к ножке кухонного стола — к счастью, стол привинчен к полу, — а второй конец оборачивает вокруг талии. Мешок с припасами привязан ко второй веревке. Затаив дыхание, Снежный человек втискивается в трубу, ввинчивается, извивается. К счастью, он не женщина, большая попа ему бы мешала. Места нету, но голова уже снаружи, потом он выворачивается, освобождает плечи. До стены — восемь футов, придется спускаться головой вниз и надеяться, что веревка выдержит.

Последнее усилие, он дергается и повисает на веревке. Хватается за нее, восстанавливает равновесие, отвязывает веревку и медленно спускается. Потом вытаскивает мешок. Вроде нормально.

Черт побери. Он забыл радиоприемник. Ладно, пути назад нет.

Стена вокруг Компаунда — шесть футов в ширину, высокий парапет по обе стороны. Каждые десять футов — две бойницы, почти друг напротив друга. Предназначены для наблюдения, но подойдут и для последней обороны. Стена высотой двадцать футов, двадцать семь, если учесть парапет. Тянется вокруг всего Компаунда, по периметру — сторожевые башни, копии той, откуда он только что выбрался.

Компаунд «Омоложизнь» — прямоугольный, есть еще пять ворот. Снежный человек помнит карту, он тщательно ее изучал в «Парадиске», куда сейчас и направляется. Он видит, купол, возвышающийся над деревьями, сверкающий, как половинка луны. Он заберет оттуда все необходимое, обойдет купол по стене — или, если позволят условия, срежет по земле — и выйдет через боковые ворота.

Солнце уже высоко. Снежному человеку лучше поторопиться, иначе изжарится. Охота показаться свиноидам, подразнить их, но приходится побороть искушение, иначе они пойдут за ним вдоль стены и он не сможет спуститься. У каждой бойницы он пригибается, чтоб не заметили.

У третьей сторожевой башни он останавливается. За стеной он видит что-то белое — серовато-белое, вроде облако, но оно слишком низко. И облака не бывают такой формы. Оно тонкое, колеблющийся столб. Где-то на побережье, в нескольких милях к северу от Детей Коростеля. Поначалу Снежный человек решает, что это туман, но туман вот так не поднимается и не клубится. Это дым, никаких сомнений.

Дети Коростеля часто разводят костры, но такие большие — никогда, их костер так не дымился бы. Может, результат вчерашнего урагана — ударила молния, начался пожар, во время дождя погас, а потом снова разгорелся. А может, Дети Коростеля не послушались Снежного человека, отправились на поиски, а это сигнальный огонь, чтобы он нашел дорогу домой. Вряд ли — они мыслят иначе, — но если так, они сильно сбились с пути.

Он съедает половину энергетического батончика, выпивает воды и шагает дальше. Он прихрамывает, раненая нога дает о себе знать, но нет времени остановиться и заняться ею, сейчас надо идти как можно быстрее. Ему нужен пистолет-распылитель — и теперь уже не только из-за волкопсов и свиноидов. Время от времени Снежный человек оглядывается через плечо. Дым на месте, одинокий столб дыма. Он не расползается. Поднимается в небеса.

= 12 =

Вылазка в плебсвилли

Снежный человек хромает по стене к стеклянному белому куполу — тот отдаляется, будто мираж. Из-за ноги скорость снизилась, а к одиннадцати часам бетон совсем горячий, не пройдешь. Снежный человек обматывает голову простыней, кутается в нее как можно плотнее, накидывает ее поверх бейсболки и рубашки, но все равно рискует обгореть, несмотря на солнцезащитный крем и два слоя одежды. Он радуется новым темным очкам.

Он прячется в тени ближайшей сторожевой башни, чтобы переждать полдень, пьет воду из бутылки. Когда жара спадет, а сверкание приглушится, когда пройдет послеобеденная гроза, ему останется идти всего часа три. При прочих равных он доберется до купола засветло.

Жара обрушивается на него, рикошетит от бетона. Снежный человек расслабляется, вдыхает эту жару, чувствует, как пот течет по телу, будто сороконожки ползают. Глаза сами собой закрываются, в голове мелькают фрагменты старых пленок.

— За каким хреном я ему понадобился? — говорит он. — Почему он не оставил меня в покое?

Без толку об этом думать, особенно сейчас, в жару, когда мозги превратились в кусок плавленого сыра. Нет, не плавленый сыр, лучше избегать мыслей о еде. В мастику, в клей, в гель для волос в тюбике. Когда-то у него был такой гель. Снежный человек точно помнит, как этот гель лежал рядом с бритвой: на полке должен быть порядок, ему так нравилось. Перед глазами внезапно возникает яркий образ: он сам, только что из душа, втирает гель во влажные волосы. Он в «Парадиске», ждет Орикс.

Он желал добра или, по крайней мере, не желал зла. Не хотел причинять боль, не всерьез, не в реальности. Фантазии не считаются.

Была суббота. Джимми лежал в кровати. В те дни ему тяжело было просыпаться, за последнюю неделю он несколько раз опаздывал на работу, да плюс еще на той неделе и на предыдущей; у него скоро будут неприятности. Не то чтобы он дебоширил — наоборот. Он всячески избегал людей. Начальство до него еще не добралось — может, узнали про его мать и ее смерть предательницы. Разумеется, они узнали, это общеизвестный неприятный секрет, в Компаундах не принято упоминать о подобных вещах — невезение, порча, плохо закончится, лучше изображать идиота и так далее. Может, они дали ему время оклематься.