Мрак остаeтся - Энтони Марк - Страница 153

Тревис шумно сглотнул. Он тщательнее отер пыль и открыл восемь желобков, отходящих от круглого углубления.

— Нечто с восемью ногами…

Они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, мерцавшими в серебряно-зеленоватом свете. Чуть слышный звук пронесся в воздухе, как будто маленький камушек зашелестел, прежде чем упасть в бездну.

Ужас леденил душу Тревиса.

— Лирит, Грейс, вы не чувствуете приближение скирати? У Лирит были закрыты глаза, она уже работала.

— Нет, кроме нас, тут никого нет. Я… — У нее вдруг перехватило дыхание.

— Что-то приближается к нам, — сказала Грейс, распахнув глаза. — Что-то…

Часть тьмы исказилась, разделилась и поплыла к ним: фигура, окутанная в широкий черный балахон. Серебряный рунный свет и зеленые волшебные огни отразили неподвижное, зловеще улыбающееся лицо из золота.

— Скирати! — закричал Сарет, выхватывая меч. Дарж выступил вперед с поднятым огромным мечом.

— Маска, — говорила Грейс. — В ней источник его силы! Лирит прижалась к ней, уже наколдовывая что-то. Тревис сглотнул, ожидая атаки горлетов. Определенно маг пришел со своими слугами.

Скирати остановился в нескольких метрах от них.

— Иди, ва-кет! — прошипел Сарет. — Иди сюда, чтобы мы убили тебя.

Сначала тихо, но, постепенно становясь громче, из-под маски донесся зловещий звук. Это был смех.

— Право же, Сарет. — Маг говорил, странно шепелявя. — Неужели это единственное приветствие, которое ты приберег для своего самого старого и доброго друга?

Скирати поднял руку в черной перчатке к маске. Послышался негромкий щелчок, и маг опустил маску, открывая лицо.

Или то, что осталось от его лица.

Отвращение поднялось к самому горлу Тревиса. С левой стороны человек выглядел нормальным, смуглая кожа, темный карий глаз. В каком-то смысле он был даже похож на Сарета. Но взгляд Тревиса привлекала правая сторона лица этого человека — или, точнее, то место, где должна была быть правая сторона его лица. Тревис видел кости и зубы, похожую на резину кожу, сильно натянутую в попытке скрыть провалы. Однако без маски скрыть их было невозможно: правая сторона лица этого человека была съедена.

— Клянусь кровью Ору! — произнес Сарет. — Это не можешь быть ты. Ты мертв!

Слова скирати прозвучали неразборчиво, но резко:

— И мне тоже приятно видеть тебя, дорогой друг.

— Я только хотел сказать… — залепетал Сарет. — Демон, я видел, как он схватил тебя!

— Правда? — спросил незнакомец, придвигаясь ближе. — Возможно, это было только то, что тебе хотелось увидеть. Потому что вот он я, стою перед тобой, живой, если и не совсем здоровый. — Левая сторона его рта искривилась в усмешке, и он кивнул на ногу Сарета. — Но то же и с тобой. Однако я бы сказал, что тебе повезло.

Он провел рукой около левой стороны лица и вздрогнул от боли.

Сарет облизнул губы.

— Ксемет.

— Да, это я. Друг, которого ты привел в лежбище демона и которого бросил умирать, спасаясь бегством.

— Но ты не умер.

— Естественно. Ты всегда был глуп, Сарет. Очевидно, у твоих родителей была только одна извилина, чтобы передать детям, и ее получила Вани. Но не бойся. Я больше не злюсь. По правде, я даже благодарен тебе за то, что ты сделал со мной. Если бы не ты, дорогой Сарет, я бы никогда не получил того, что имею теперь — ключ ко всему, чего я когда-либо желал.

Сарет колебался, потом сделал шаг вперед.

— О чем ты говоришь, Ксемет? Что ты получил?

— Вот это.

Ксемет опустил руку в складки одежды и достал что-то Мягкий золотой свет хлынул у него между пальцами. Он вытянул руку вперед.

Он лежал на ладони мага, ножки двигались, прикасаясь к его плоти; паук, сделанный из золота.

Тревис сразу же понял, что это не один из тех пауков, которых скирати делали, чтобы переносить яд. Этот был больше и гораздо красивее. Его глаза были как многогранные опалы, а на спинке крепился сверкающий красный драгоценный камень. Свет и энергия исходили от паука. Он казался живой драгоценностью.

— Скарабей Ору, — прошептал Сарет.

Демон, возможно, и ушел, но Грейс и без Даржа знала, что они все еще в большой опасности. Сарет подошел к своему старому другу так близко, как только мог, но Ксемет не позволял морнишу подойти слишком близко, и каждый раз, когда Сарет приближался менее чем на пять шагов, отходил от него.

Он не настоящий скирати — он не может им быть. Если бы он был магом, мы все были бы уже мертвы. Он просто одет, как они. Только зачем?

Тревис и Лирит стояли рядом с Грейс и смотрели на Сарета. Дарж отошел чуть в сторону. Он все еще держал меч наготове, но не двигался. Возможно, Ксемет и не маг, но у него скарабей, и, судя по словам Сарета, невозможно предугадать, что Ксемет может сделать при помощи этой реликвии.

Сарет увлажнил губы. Без сомнения, морниш тщательно обдумывал, что говорить:

— Это чудо, Ксемет. Ты сделал то, зачем мы приходили сюда в тот день, — вырвал скарабея из рук скирати. И я невозможно счастлив, что ты жив. Только отчего ты не пришел к нам ранее, не дал нам знать, что жив? Все морниши были бы рады. — Он сделал паузу. — Вани была бы рада.

Ксемет вздрогнул. На мгновение левая сторона его лица обмякла. Но тут же посуровела снова.

— Умно, Сарет. Однако неискренние банальности не позволят мне забыть, как ты бросил меня здесь умирать. И твои милые слова не вернут мне лица.

— Мне так жаль, что такое случилось с тобой, мой друг. Правда.

— А теперь ты предлагаешь мне неискреннее сожаление, — огрызнулся Ксемет, — еще менее действенное средство от того, что случилось. Осознание того, что ты потерял часть своего тела так же, как и я, не делает нас равными. Разница между потерянной ногой и тем, что выстрадал я, огромна.

Снова он провел рукой по пустоте правой половины своего лица. Грейс понимала, что Ксемет сделал невозможное, пережив такую рану — особенно в этом мире, где даже маленькая царапина может привести к заражению и смерти.

Но это было стерильное иссечение, не так ли, доктор? Так же как и нога Сарета. Демон не совсем ест предметы — не ртом и зубами. Просто то, к чему он прикасается, — исчезает. Как камни в этих тоннелях.