Королевский дракон - Эллиот Кейт - Страница 81

Пока они шли, девушка чувствовала на себе его пристальный взгляд.

Наконец он заговорил:

— Ни разу не видел, как ты стреляешь из лука. Куманская работа?

— Да.

— Странный орнамент. Олень, которого убивают и который тем не менее дает жизнь грифонам.

Она почему-то вздрогнула, но не осмелилась ни замедлить шаг, ни обернуться.

— У тебя яркие голубые глаза, — прибавил он как бы в раздумье. — Как бирюза на перстне у этого Вернера.

Лиат не знала, что ответить.

Бургомистр стоял во внутреннем дворике, окруженный слугами. Крики за частоколом становились все громче.

— Открывайте ворота, — приказал Санглант.

— Но…

— Открывайте!

Вернер быстро пошел по направлению к дворцу. Все, кроме принца, последовали за ним. Оказавшись внутри, бургомистр закрыл за собой резные двери и по лестнице поднялся на балкон, выходивший во внутренний двор. Отсюда хорошо было видно происходившее за воротами. Большую часть толпы составляли крестьяне — напуганные, худые и изможденные, похожие на тех, что вчера чуть не напали на нее. Увидев на балконе бургомистра, они закричали сильнее, кто-то гневно, кто-то с мольбой, кто-то бессильно проклиная. Один человек поднял над головой исхудавшего ребенка, будто обличая этим бургомистра, чье круглое и красное лицо говорило, что его владелец не знает голода. У некоторых в руках были палки и косы, и они потрясали ими с явной угрозой. Вернер пытался заговорить, но из-за шума не услышал собственного голоса.

Ворота распахнулись. Санглант вышел навстречу толпе, опираясь на копье и подняв правую руку. Он был один. Лиат неожиданно испугалась, выхватила лук и вложила стрелу, готовая поразить любого, кто приблизится к принцу. Санглант глянул наверх, будто услышал, как она натягивает тетиву, и улыбнулся великолепной улыбкой, удивляясь тому, что она собралась его защищать. На мгновение Лиат забыла, где находится и что здесь делает. Но он вновь повернулся к бунтовавшим и поднял копье.

Еще минуту назад ненавидевшие своего врага бургомистра люди расступились перед Санглантом, и он бесстрашно вошел в самый центр толпы. Будучи на голову выше любого из толпы, он вдобавок прыгнул на небольшой камень и взмахнул копьем, призывая к молчанию.

К удивлению стоявших на балконе, толпа моментально затихла.

— Боже мой, Боже мой, — причитал Вернер, но тут только сообразил, что Сангланта сейчас не разорвут на части, и замолк.

— Выберите трех человек, — без всяких предисловий начал принц, — они изложат бургомистру ваши жалобы. Сделайте это быстро и без споров. Остальные пусть немедленно разойдутся по домам.

Он снова повернулся, и отблеск солнечного луча сверкнул на его золотом ожерелье. Лиат опустила лук. Она не могла сосредоточиться, но не могла и не смотреть на него. Вот, оказывается, что такое влечение к мужчине, не случайно древние называли страсть проклятием. Она почувствовала, что ее руки дрожат, и чтобы скрыть это, стала медленно убирать стрелу в колчан. Принц был вне опасности. В отличие от нее.

— Послушайте меня, — продолжал тем временем Санглант, — Гент осажден варварами. Это враг более неумолимый, чем голод. В городе есть продовольствие, надо только правильно его распределить. Эйкийцы будут беспощадны. Мы же не можем сражаться друг с другом. Вы вправе требовать пищи для голодных детей, но пусть никто не надеется на роскошные пиры.

— Бургомистр пирует каждый день! — крикнула женщина в облачении диаконисы.

— Вот ты, добрая диакониса, и будешь первой из тех кто скажет ему об этом. Пусть выйдут еще двое.

Его повелительный голос утихомирил толпу. Некоторые начали расходиться. После короткой перепалки показались еще два человека и проследовали во дворец вместе с Санглантом и диаконисой. Одного Лиат узнала — вчерашнего ремесленника, который помог ей на рыночной площади. Ворота захлопнулись за их спинами, и только тогда Вернер осмелился спуститься вниз.

Простолюдинов, робеющих в присутствии бургомистра и принца, провели в большой зал.

— Вот что, «орлица», — сказал Вернер, — найди и приведи сюда епископа. Мне нужна ее помощь.

Санглант двинулся с места, и Лиат почему-то подумала, что он хочет сопровождать ее. Но вместо этого принц пересек залу и уселся на стул рядом с бургомистром.

Глупая! Она снова выругала себя и поспешила выйти. Ворота распахнулись перед ней, и толпа на этот раз почтительно расступалась, давая дорогу королевскому посланцу. Отец, должно быть, был прав, когда спрашивал ее: «Неужто ты столь легкомысленна, что видишь в людях только преследователей?» Но ведь он имел в виду Хью, и тут она оказалась права. Отец так и не понял, чего на самом деле хотел Хью. Об этом, впрочем, думать не хотелось, никогда.

Женщина, бывшая епископом Гента, не теряла времени даром. Лиат сразу же отослали с запиской, гласившей, что епископ явится к бургомистру в течение часа.

Когда девушка возвратилась во дворец, диакониса и ремесленник закончили говорить. Говорил третий человек — старик, судя по одежде и манере держаться, состоятельный и весьма уверенный в себе. Оживленно жестикулируя, он объяснял бургомистру положение звезд на небесной тверди и рассказывал о судьбе, ждущей Гент. Вернер слушал с напряженным вниманием и не заметил, как Лиат вошла.

— Как сказано в писаниях святых матерей церкви и как гласят подсчеты бабахаршанских астрологов, — нараспев говорил старик, раздуваясь от собственной важности, — прохождение Мока вблизи Врачевателя, одиннадцатого Дома меньшего Круга, а именно мирового дракона, что связывает небеса, открывает период исцеления и надежды, который только усилится влиянием Джеду, неистового Ангела Войны. Это произойдет скоро, очень скоро. Неистовый Джеду выйдет из Единорога и приблизится к Врачевателю. Таким образом небеса даруют нам надежду в сей час тьмы, и вы должны быть щедры, облегчая страдания тех, кто заперт в вашем чудесном городе.

— Какая ерунда! — шепнула про себя Лиат, тут же пожалев об этом. Она забыла, каким острым слухом обладал Санглант. Он бросил на нее короткий взгляд, но не сказал ничего.

— Продолжай, — приказал говорившему Вернер, и тот заговорил дальше, равнодушный ко всему, кроме внимания бургомистра.

— Итак, небеса даруют нам надежду. Не следует ожидать бедствий, ибо никто не видел комет над городом. Все мы можем безмятежно пировать и праздновать, ибо спасение наше уже близко, — Вернер приобретал все более радостный вид, — и если у меня будет достаточно золота для опытов, я смогу вычислить точный день и час нашего освобождения!

Этот человек принесет больше вреда, чем пользы. Но «орлы» не имеют права голоса в отличие от принцев, и она рискнула, тихонько шепнув: «Он обманщик».

Санглант тут же поднял руку.

— Где ты изучал искусство наблюдать за небесами? Чем докажешь, что все это правда?

Старик приложил руку к груди.

— Достойный принц делает мне честь, спрашивая об этом. Я учился в Академии Диотимы, что находится в Дарре, у самого дворца госпожи-иерарха. Там, читая книги древних, мы постигали премудрости небес и учились предсказывать людские судьбы по движению звезд.

— За хорошее вознаграждение, разумеется, — вырвалось у Лиат.

Не следовало произносить этого вслух, но она не могла удержаться. Отец никогда не причислял себя к астрологам или гаруспикам, к тем, кто считал себя способными предсказывать судьбы «королей и народов». Всех их он считал обманщиками. Уважая знание и, возможно, боясь его, отец не мог и мысли допустить о том, чтобы играть с ним, а тем более торговать, как делал этот старик.

Астролог, нахмурив брови, посмотрел на нее и горделиво произнес:

— Я известный человек, и многим в церкви не нравится то, что я делаю, но никто еще не уличил меня во лжи…

В разговор вмешалась диакониса:

— На Нарвонском соборе составление гороскопов было запрещено. Только Господь и Ангелы могут предвидеть наше будущее.

— Но ведь я… — брызгал слюной старик, — я не составляю индивидуальных гороскопов, но мое знание небес обширно, и никто не смеет презирать меня. Я изучил даже «Астрономикон» Виргилии и…