Королевский дракон - Эллиот Кейт - Страница 56

— Можно мне? — затаив дыхание, спросила девушка.

— Что? — спросил Вулфер, откладывая лук в сторону, но она уже взяла его в руки.

— Ах, это. Варварская работа. Посмотри на изгиб лука.

Старый и разболтанный лук согнут был неправильно. Но Лиат знала такое оружие. Она перевернула колчан. Никакого орнамента, только десять символов, расположенных кругом, как руны.

— Лук походит на отцовский. Отец говорил, что это оружие привезли с востока, что оно лучшее для дальней стрельбы и в бою для всадников. Он научил меня им пользоваться, потому что мы путешествовали и… — Она остановилась и посмотрела на Вулфера, все еще разбиравшего содержимое сундука. На этот раз он достал короткий меч.

— Путешествовали? Вы с Бернардом скитались из города в город, не задерживаясь на месте…

— До Хартс-Реста, — горько усмехнулась она. — Мы бежали. Все время бежали…

— От чего?

Спокойствие седовласого пугало ее. Годы странствий и потеря отца искалечили ее душу.

— Может быть, от вас.

Вулфер немного помолчал, обдумывая слова, затем пожал плечами и взвесил на руках меч.

— О Бернарде говорили, что он ушел в дальние страны еще в молодости, когда стал священником. Он был послан в дальние страны, к живущим в ночи со Светом Святого Слова. Но я мало знал об этих странствиях…

— Отец был священником?

— Ты не знала этого, дитя?

Она покачала головой.

— А где, ты думаешь, он обучался? Родни его ты не знаешь?

Ей хотелось выспросить у Вулфера все, что он знает, но она не осмеливалась, боясь, что тот в свою очередь начнет спрашивать ее. К тому же она не думала, что он захочет что-то рассказать. И тем более удивилась, когда…

— Не то чтобы дворянский род, но пришедший с востока еще во времена Тайлефера, когда император подчинял себе Вендар. То, что ему это не удалось, не его, императора, вина, ибо вендийцы тогда были дикими и не знали Круга Единства. Люди из рода Бернарда получили владения в диких землях за рекой Эльдар — эти земли до сих пор толком не освоены, и король Генрих продолжает высылать туда поселенцев.

— У меня есть живые родственники? — Она помнила только отца, мать, затем свои одинокие странствия с отцом и потому не могла даже вообразить, что есть кто-то еще, с кем она может быть связана кровными узами.

— Большинство людей из вашего рода ушли в церковь, потому-то не произвели на свет много детей. В войне, что разгорелась во времена Арнульфа Старшего, они, увы, поддержали проигравшего претендента и потеряли почти все земли. У Бернарда есть двоюродная сестра, но ее владения гораздо меньше, чем были когда-то даже у ее бабушки. У нее сын, он служит в «королевских драконах», и ты его вскоре увидишь. Другой сын — монах в монастыре святого Ремигиуса. И замужняя дочь.

— И где эти земли? Откуда ты о них знаешь? — Главного вопроса — почему об этом молчал отец — она не задала.

— Возле Бодфельда. Я потратил много времени на сбор сведений о твоем происхождении. — Тон его речи, суровый и жесткий, заставил ее отшатнуться и сделать несколько шагов назад. — Но я был верным другом твоей матери и связан с ней узами, которых тебе еще не понять.

— Какими узами? — само собой вырвалось у нее. Слишком много хотелось узнать о родителях.

— Твоя мать рождена теми, кого зовут магиками. Я в какой-то мере тоже.

— Тогда… — Но она не смогла договорить. Она вспомнила отцовские слова о ее глухоте к магии, выжженную ею Розу Исцеления…

— Тогда почему ты стал «королевским орлом»?

— Хороший вопрос. Я поступил сюда, когда был еще в твоих годах, девочка. А став однажды «орлом», ты уже никогда не перестанешь быть им. Точно так же принято среди тех, кто служит у «драконов», — ты скорее погибнешь, чем уйдешь со службы. И так же среди «львов», пешей королевской стражи.

— Как же ты познакомился с моими родителями?

— Наши пути пересеклись. А что ты знаешь о магии, Лиат?

— Н-н-ничего, — дрожь в голосе выдала ее.

— Можешь доверять мне.

— Как я могу доверять кому-то? — вырвалось у нее. Она сжала лук руками и почувствовала вдруг, как приятна на ощупь старая, полированная многими прикосновениями древесина. — Отец все эти годы от чего-то скрывался. Я не знаю, кто его убил. Может, ты или твои люди. Может, кто-то другой, даже твой враг. Но я этого не знаю. Отец учил меня тому, чему учат в школе. Рассказывал о мире. Я не знала даже о его сестре, о том, что есть дом, куда мы можем прийти…

Вулфер сочувственно покачал головой.

— Когда Бернард отрекся от сана, семья отреклась от него. А он… Им руководила банальная причина — любовь к женщине. К Анне…

Лиат залилась краской, памятуя о своей судьбе.

— Многие клирики нарушают свои обеты… — На нее повеяло могильным холодом при мысли о Хью.

— Но редко отрекаются при этом от сана. Милость Господа с Владычицей может простить нам все грехи и ошибки. Бернард отвернулся от церкви. Как я понимаю, он стал одним из исповедников Ереси Ножа и тогда же встретил Анну. Поэтому ко всем его грехам добавляется еще и отречение от учения блаженного Дайсана и Круга Единства.

— Это неправда!

— О математиках, что наблюдают движение планет, часто говорят, что они служат не Господу с Владычицей, а демонам воздуха, чье знание выше нашего, чье зрение острее, демонам, что рождены вместе с ангелами, но слишком горды, чтобы склониться перед Владычицей и войти в Покои Света.

— Но это неправда. Отец не верил в такие вещи… Он был добрым человеком. И молился, как все добрые люди.

— Я не утверждаю, что это правда. Так говорят об адептах древней магии. И лучше бы ты помнила об этом, Лиат.

— Отец часто говорил, — пробормотала она, — что люди всегда верят в то, во что хотят верить. Независимо от того, правда это или нет. — Она вытерла слезы. — Но я глуха к магии, господин Вулфер. Так что не важно, что я знаю о ней…

— Так уж и не важно? — мягко переспросил он.

— Вы там закончили? — раздался из-за двери голос Хатуи. — Бедняжка Ханна уже вся в синяках. Можно нам потренироваться с Лиат?

Вулфер поднялся, держа в руках короткий меч, и Лиат последовала за ним. Она прислонила лук к стене и взяла меч из его рук. Тяжеловат, но это даже хорошо. Тяжело в ученье, легко в бою.

— Хорошее оружие, — подходя к ней, сказала Хатуи. — Для настоящего воина, а не для какого-нибудь дворянчика, заставляющего других сражаться вместо него.

— Сама ты, Хатуи, не из дворян? — спросила Ханна, отдыхавшая в тени башни.

Хатуи фыркнула:

— А сама ты как думаешь? Моя мать владела землей и не подчинялась ни одному герцогу. Они с сестрой и братом переселились на восток довольно давно, еще когда Арнульф Младший стал отправлять семьи за Эльдар. Тети нет в живых, ее убили куманы. А мать и дядя обрабатывают больше земли, чем прочие землевладельцы в округе. А это что?

Она потерла клинок у основания, там, где он крепился к рукояти. Проступили слова: «Сей добрый клинок — друг Лукиана, сына Ливии». Лиат прочла их вслух, не задумываясь. Размышляя, не принадлежал ли клинок тому самому Лукиану, что написал на камне о своей любви к рыжеволосой. Затем поняла, что все на нее смотрят с удивлением, все, кроме Вулфера. Трое хозяйских детей играли неподалеку, но подошли поближе, чтобы посмотреть на девушку в светской одежде, сумевшую прочесть надпись, как настоящая диакониса.

— Не знал, что тебя учили в церкви, — проговорил Манфред.

Хатуи, многозначительно кашлянув, отогнала детей.

— Грамота не спасет тебя в бою. — Она повела Лиат во двор конюшен, чисто выметенных госпожой Гизелой не хуже, чем двор харчевни миссис Бирты. — Запомни, девушка, что с оружием надо обращаться умело. Теперь становись против меня, посмотрим, как ты с ним подружишься.

Хатуи была быстрее, сильнее и выше Лиат. Вдобавок ее меч был длиннее. Но обменявшись несколькими ударами, она заявила, что удовлетворена и что Лиат вскорости станет настоящим мастером. Лиат тяжело дышала и потирала ушибленные места.

— Манфред вырежет из дерева несколько палок той же длины, что и ваше оружие, и каждый день на привалах будем заниматься.