Голос Рыка - Мамаев Сайфулла А. - Страница 53

Вадим Александрович обвел взглядом сидящих за столом. Кто его окружает? Или ослы, или лизоблюды! Хотелось просто наорать на всех, но разве этим делу поможешь? Из этого лабиринта выход только один-брать Рыкова живьем и потрошить, потрошить! Вплоть до применения «сыворотки правды». Или передать «Братству големов». Должанский от этой мысли вздрогнул. Дурак, сказано же тебе даже в мыслях не вспоминать о них!

– Володя, что с родителями Рыкова? – обратился он к Зырянову. – Как их состояние?

– Да все нормально! – Кукловод дернул щекой. – Взяли анализы, дали витамины. Ну, все как перед программированием! Подлечим, одним словом!

Вадим Александрович насторожился.

– Но их еще не…

– Нет, ну ты же сам сказал! – успокоил генерального Зырянов и тоже оглядел присутствующих, но сделал это подчеркнуто демонстративно. – Кто же против тебя пойдет! Как, братцы, желающих нет?

Все дружно замотали головами. Нет уж, дураков в другом месте ищите!

Должанский повернулся к Кокаколе:

– Коля, как со связью? Группы радиофицированы?

– Конечно, все, как вы и говорили! – зачастил, вскакивая, Сериков. – Все на одной волне, и стоит только кому-нибудь что-то заметить, все тут же знать будут!

Кукловод саркастически поднял бровь:

– А не запутаетесь, куда бежать и за кем? Кокакола снисходительно улыбнулся.

– Нет, всем расписаны позывные! – Сериков горделиво вздернул голову, глядите, мол, какой я предусмотрительный. – Вадим Александрович будет у нас «первый»! Вы, Владимир Арамович, – «второй», я – «третий». Отряд, прикрывающий северную сторону, – «семисотый». «Трехсотый» – это западный, а «восьмисотый» – восточный.

– Подожди, подожди, – не понял генеральный, – а почему такой разброс странный? «Семисотый», «восьмисотый» и вдруг «трехсотый»! Это твои приближенные, что ли?

– Ну, распределение позывных – это мое «ноу-хау»! – Сериков как будто стал еще выше ростом. – Восьмисотый и восток с одной буквы в начинаются. Север и семисотый тоже имеют общую первую букву – эс.

– Во дает! – вставил Лосев, недовольный тем, что его оставили без позывного. – А триста и запад как же, по-твоему, пишутся? С буквы тэ?

– Нет, с буквы зэ! – надменно ответил Кокакола. – А она на тройку похожа, с которой и начинается цифра триста!

Присутствующие переглянулись. Они так и не поняли, всерьез Сериков говорит или нет? Но, похоже, что всерьез.

– А как же юг? – спросил молчавший до сих пор Медведев. Он вообще не понимал, для чего здесь сидит, и потому не вмешивался в разговор. – Южный отряд как обозначен?

– А вот югу я так и не нашел подходящей цифры, – погрустнел Николай Николаевич. – Хотел десятку, она с похожей загогулиной, но тысячный долго вы говаривать… Короче, им я присвоил позывной – «девятисотый».

– Охренеть можно! – не выдержал Должанский. – Ну ты и гений! Закончим операцию, сядешь кандидатскую писать!

– Докторскую! – вмешался Кукловод, – Такое не меньше чем на докторскую тянет!

Первым злоумышленника обнаружила автоматика. На экране дисплея оператора замигал тревожный огонек, и на новеньком телемониторе ясно высветилась мужская фигура, перебирающаяся через северный забор.

Дежурный, а сегодня была очередь Валентина Демина, мгновенно отреагировал и, как и было приказано, доложил в кабинет генерального. А Сериков между тем уже принимал доклад Пашки Дьяконова, командира отряда, ответственного за северный сектор.

– «Третий», я «семисотый», у нас гость, брать? – затрещало в динамике радиостанции.

– «Семисотый», вас понял! Вам приказ – захватить его! И «восьмисотый» тоже! На поддержку!

Лосев, чувствующий себя не у дел, решил внести свой вклад в общее дело.

– Слушай, Коля, а зачем ты южных дергаешь? – спросил он. – Северные и сами справятся!

– Как это южных? – удивился Кокакола. – Южные это «десятые», а я отправил «восьмисотых», это…

– Восточные! – подсказал Медведев. Он тоже хотел немного славы. – И не «десятые», а «девятисотые»!

– Да-да, правильно, я забыл, ты же сказал, что «десятых» нет, – не унимался Лосев. – Значит, это южные!

Запищал телефон. Это был Демин.

– Вадим Александрович, – сообщил он, – у нас и с восточной стороны кто-то через забор лезет! Должанский повернулся к Серикову.

– Быстро посылай «восьмисотых» к восточному забору!

– «Третий», я «семисотый», гость убежал! – протрещал динамик. – Мы не успели добежать, как он развернулся и через забор! Там его такси ждало!

– Быстро к восточному забору, там другой пробирается! Первый вас только отвлекал!

– Выполняю!

– «Восьмисотый», слышали? – продолжал командовать Кокакола. – Бегом… нет, оставайтесь прикрывать северный забор!

Запищал телефон.

– Слушаю, Должанский! – представился директор. Это был снова Демин. Он доложил о прорыве с запада!

– Кокакола, посылай «десятых» на запад! – закричал Вадим Александрович.

– «Десятые» – это южные! – вмешался Лосев. – А запад – это «третьи»!

– Нет! Южные – это «девятисотые», – возразил Медведев. – А западные «восьмисотые»!

– «Восьмисотые» – это восточные, но они сейчас на севере! – с апломбом заявил Сериков.

Должанский почувствовал, что у него в глазах темнеет от всех этих чисел. Он уже перестал понимать, где кто находится.

– Ну-ка заткнитесь все! – закричал он. – Говорят только… я и Кокакола! Доложить немедленно, где кто находится?

Но ответить генеральному не успели. Вновь затрещала радиостанция.

– «Третий», я «семисотый»! Пока мы добежали, нарушитель убежал! Так же, как и первого, его поджидало такси!

– «Третий», я «девятисотый», так мне брать моего или стоять? – раздался вдруг голос командира западных.

– Как? – возмутился Кокакола. – Вы все еще стоите?

– Так команды никто не давал! – ответил «девятисотый». – Я все жду, жду… вот сволочь, убегает!

Вновь раздалась трель телефона. Должанский рывком поднял трубку.

– Прорыв с юга! – заорал он. – Посылай этих…

– «Десятых»! – услужливо подсказал Лосев.

– Какой черт «десятых»! – взвился генеральный. – Мать вашу, ну-ка пошли к… Так, ты… знаток, – палец Вадима Александровича ткнулся в грудь пиарщика, – пи… иди к «десятым», тьфу ты черт, достали совсем! Иди короче, на юг! А ты, Медведев, на север! И чтобы без результатов не появлялись!

– «Третий», я «восьмисотый», мы здесь гостя взяли! – ожила рация. Самодовольство «восьмисотого» ощущалось даже сквозь эфирные помехи. – Что нам теперь с ним делать?

Желаемое произошло так быстро, что все опешили и не сразу нашлись, что сказать.

– Так это… сюда его давай! – первым опомнился. Кокакола. – Под усиленной охраной!

Пленника доставили с удивительной для сегодняшних событий оперативностью. Неужели Рыков попался? Выше среднего роста, худой, тонкошеий, он действительно напоминал бывшего программиста, но точно сказать было трудно, – помимо того, что руки задержанного сковывали наручники, голова его была замотана чьей-то майкой.

– Коля, морду ему открой! – не выдержал напряжения Должанский. – Да тряпку, тряпку эту снимите! Сериков немедленно выполнил команду и…

– Эт-то не Рыков! – растерянно констатировал он. – Это… Да это же Чеботарев! Точно, Мишка Чеботарев! Водитель из транспортного!

– «Третий», я «девятисотый»! У нас гость! – не умолкала радиостанция.

– «Третий», у меня тоже! – сообщил «трехсотый».

– Хватайте всех, кого сможете! – отмахнулся Сериков. – Потом разберемся!

Должанский посмотрел на раскрасневшегося начальника охраны. Не сказать, чтобы генеральный был им доволен, но все же хоть какой-то успех! Правда, какой уж тут успех, если собственный сотрудник оказался вражеским лазутчиком?

– Сможешь его выпотрошить? – Вадим Александрович повернулся к Кукловоду. Он хотел получить максимум информации, но при этом сохранить пленника, – Но так, чтобы потом его… Ну ты понял, нам лишний шум ни к чему.

Зырянов ответил не сразу. Он пристально вгляделся в безучастные глаза Чеботарева и недоуменно скривил губы. Кукловод был явно растерян.