Жгучая ложь - Пирс Энтони - Страница 81

— Все эти века, — не унимался Джордан. — все эти века Ида говорила мне правду! А я... я... Я должен просить у нее прощения! Я...

— Так иди и попроси.

Варвар сорвался с места и помчался в направлении, в котором удалилась Панихида.

Пука припустил было за ним, но передумал и вернулся — некоторые разговоры должны происходить без свидетелей.

— Думаю, она его простит, — с довольным видом промолвила Айви. — Что ей стоит сменить гнев на милость, коли она и обличье запросто меняет? А мне... мне просто необходимо немедленно кого-нибудь обнять. Тебя. — Она обхватила за шею маленького Пака. — И тебя, и тебя, и тебя, — Свою долю объятий получили Пук, Пика и даже ровное чудище. — И те... нет, тебя все-таки не буду, — заявила девочка, присмотревшись к зомби.

Она бросила взгляд в сторону сада, и ей показалось — или не показалось, — что среди деревьев промелькнули две человеческие фигуры. Айви понимала, что скорее всего никогда больше не увидит воскресших призраков, потому что Панихида ни за что не вернется в замок, пока жива. Хоть она и дочь демонессы, Но имеет самую настоящую душу, умеет по-настоящему любить и не допустит разрушения замка Ругна. А куда бы ни ушли Джордан и Панихида, следом за ними уйдут верный Пука с Пикой и маленьким, милым Паком. Айви понимала, что, когда в ее сердце уляжется радостное волнение, ей будет недоставать их всех — Думаю, мне лучше пойти домой и во всем признаться, — сказала она себе. — Рассказать, куда подевались призраки, почему исчез дракоша и с чего это замок вдруг начал трястись.

Не то, чтобы ее радовала перспектива подобного объяснения, просто казалось, что чем раньше неприятности начнутся, тем скорее они кончатся.

В замке наводили порядок, расставляли по местам попадавшую мебель и выметали черепки. Крошка Дольф верещал в колыбели, к немалому огорчению королевы.

— Что случилось, мама? — спросила Айви. В последний момент ей очень захотелось хоть на немного оттянуть начало неприятного разговора.

— Дольф такой неугомонный, — сказала Айрин. — Плачет и плачет. Сначала я думала, что он испугался землетрясения, но нет. Оно давно кончилось, а он не успокаивается. Ума не приложу, что с ним делать.

Айви пригляделась к братишке. По правде сказать, до сих пор она старалась вообще на него не смотреть. Да и было бы на что, какая радость таращиться на толстого, лысого, беззубого и безмозглого мальчишку? Однако история с Джорданом и Панихидой наглядно показала ей, к чему может привести предубеждение. Если бы Джордан поверил правде, а не жестокой лжи, высказанной ради его же спасения...

Неожиданно Айви показалось, будто Дольф чем-то напоминает Панихиду. Девочка потрясла головой, отгоняя это наваждение, но ощущение не проходило. Что общего могло быть у глупого беспомощного младенца с прекрасной взрослой женщиной? Существовал только один способ выяснить это, и Айви им воспользовалась. Она подошла к колыбели и сосредоточилась.

— Мама, какой у него талант?

— Пока не знаю, — ответила Айрин. — В таком возрасте талант еще не проявляется. Даже если он весьма примечательный.

Айви чувствовала, что маму этот вопрос очень даже волнует. Королеве хотелось, чтобы ее дитя непременно обладало выдающимся талантом.

— А я знаю, почему он никак не уймется, — заявила Айви. — Ему хочется пустить в ход магию, но не получается. Вот он и плачет. — Уж ей ли не знать, что, когда очень хочется, поневоле заплачешь.

Айрин улыбнулась, как всегда не обращая особого внимания на детский лепет.

Айви сосредоточилась еще больше, усиливая магический талант Дольфа. Какой именно — она не знала, но это не имело значения. Ей казалось, что раз Дольф чем-то напоминает Панихиду, надо сконцентрироваться на этом сходстве, а дальше все само прояснится. Вот еще чуточку, и...

Вместо малыша в колыбели появился волчонок.

— Мама, ты только посмотри! — радостно воскликнула Айви.

Айрин посмотрела. На ее истошный визг сбежались все обитатели замка. И первым — король Дор. Испуганный столь громким воплем Дольф снова обернулся ребенком и затих.

— Вы пропустили самое интересное, — с досадой заявила Айви. — Дольф только что превращался в волчонка. Он у нас оборотень.

— Кто? — спросила несколько пришедшая в себя Айрин.

— Оборотень. Как Панихида, только лучше. У нее на это уходит три часа, а он раз — и готово.

— Как кто?

— Панихида... Ну, это долгая история. — Айви вновь бросила взгляд на братишку, который уже успокоился и уснул. Теперь он казался ей не таким уж противным. — Может, у него в роду были демоны? — предположила она.

— Во всяком случае, не с моей стороны, — заявила Айрин.

— Интересно, умеет ли он разуплотняться ?

— Оборотень оборотню рознь, — промолвил король. — Ежели он волколак, то это талант незначительный. Но способность мгновенно превращаться в кого угодно — совсем другое дело.

— Да он может хоть в кого, — уверенно заявила Айви. — Просто поначалу ему требовалось чуточку помочь. Он ведь совсем маленький, вы же знаете.

Дор подхватил Айви под мышки, приподнял ее и, сделав серьезное лицо, сказал:

— Неужели? А я-то думал, что он уже совсем взрослый, как ты.

— Нечего дразниться, папочка, — рассмеялась Айви, чмокая его в щеку.

Айрин недоверчиво посмотрела на дочь:

— Любой облик? Ты уверена? Но ведь это огромный талант. Выходит, наша крошка — самый настоящий волшебник.

— Это уж точно, — с удовольствием подтвердила Айви. Как ни крути, а талант Дольфа открыла она.

Взрослые принялись оживленно обслуживать открывающиеся перспективы и снова позабыли о девочке, но на сей раз она ничего не имела против. Теперь уж всем точно будет не до пропавших призраков. А главное, как здорово иметь братишку, способного мгновенно принимать любой облик. Можно будет научить его превращаться в улитку и прямо по стене добираться до самых высоких полок, куда взрослые ставят банки с вареньем. Уж без сладкого-то она теперь не останется. А то пусть обернется дракошей-огнеметиком да примется вытапливать сало из лопухов... чтобы людям было чем пятки смазать.

Да. Жизнь вскоре обещала стать весьма интересной.