Творения - "Лактанций" - Страница 99

22.1. Что же касается наслаждений вкуса и обоняния, которые оба имеют отношение только к телу, то нам нечего сказать по их поводу, кроме того, что стыдно человеку разумному и доброму, если вдруг он служит желудку и глотке, если он умащает себя благовониями или шествует увенчанный цветочным венком. Кто это делает, тот во всяком случае неразумен, никчемен и лишен даже тени добродетели. 2. Возможно, кто‑нибудь скажет: «Зачем же эти вещи сотворены, если не ддя нашего наслаждения?» Однако уже неоднократно говорилось, что никакой добродетели бы не было, если бы не существовало того, что ей необходимо преодолевать. И вот Бог создал все для борьбы двух этих [противоположных] сторон. 3. Стало быть, эти соблазны являются оружием того, чья единственная обязанность — бороться с добродетелью и укрывать от людей справедливость. Этими соблазнами и удовольствиями он прельщает души, ибо знает, что наслаждение является созидателем смерти. 4. В самом деле, как Бог призывает человека к жизни только через добродетель и труды, так и тот [враг] призывает к смерти через веселья и наслаждения. И как к подлинному благу путь лежит через мнимые бедствия, так и к подлинному злу — через мнимые блага. 5. Итак, следует остерегаться тех удовольствий, словно сетей и засад, чтобы плененные сладостью наслаждений мы не попали под власть [вечной] смерти вместе с телом, во власть которого мы лишь временно переданы.

23. 1. Теперь я подошел к тому виду наслаждения, которое происходит от прикосновения. Хотя это чувство и имеет отношение ко всему телу, я все же полагаю, что мне следует говорить не об украшениях и одеждах, а единственно о сладострастии, которое особенно нужно укрощать, поскольку оно особенно вредоносно. 2. Когда Бог задумал два пола, Он определил, чтобы они жаждали друг друга и находили в соитии удовольствие. Он наделил животных пламенной страстью к совокуплению тел, чтобы они погружались в эти страсти и таким образом могли плодиться и приумножать свои поколения. 3. Это сладострастие и вожделение в человеке Он сделал еще более сильными и более острыми или потому, что хотел, чтобы количество людей было большим, или потому, что только человеку дал добродетель, с помощью которой тот обретал бы славу и хвалу в воздержании себя от наслаждений. 4. В самом деле, враг наш знает, какова сила этого сладострастия, которое иногда даже называют необходимостью и которое он превратил из правильного и доброго в неправильное и пагубное. 5. Он дал волю недопустимым желаниям, чтобы люди жаждали запретного, в то время как могут пользоваться собственным. Он выставляет перед глазами легко возбуждающие формы, разжигает огонь [страстей] и дает пищу порокам. 6. Тогда он приводит в волнение все потаенные чувства, возбуждает их, распаляет и разжигает тот природный огонь, пока не обманет смятенного человека, поймав его в сети. 7. И чтобы не было никого, кого бы страх наказания удерживал от недостойного, он учредил также публичные дома и срам несчастных женщин сделал общедоступным, чтобы забавляться тем позором, который переносят женщины. 8. Этими непристойностями он погружает рожденные для святости души как бы в омут нечистот, убивает стыд, стремится совратить целомудренность. Он же влечет мужчин к мужчинам, и учредил он, [т. е. враг], нечестивые связи, противные и природе, и установлению Бога. Так он заражает людей и толкает их на всякое злодеяние. 9. Неужели же может быть свят кто‑то из тех, кто юные и беззащитные души делает жертвой осквернения и поругания ради своего сладострастия? 10. Об этом невозможно подробно говорить из‑за величины злодеяния. Я не могу называть иначе, как нечестивцами и убийцами, тех, кому не хватает [для связей] пола, данного Богом, и они нагло и нечестиво издеваются над своим полом. Это поведение считается у них естественным и как бы даже почетным. 11. Что мне сказать о тех, кто предают себя не сладострастию даже, а скорее безумию? Стыдно сказать, но что подумать о тех, кому не стыдно это делать? И все же следует об этом сказать, поскольку такое случается. Я говорю о тех, чье противное сладострастие и гнусное безумие не щадит даже жизни. 12. Какими словами и с каким негодованием мне обличить это нечестие? Ужас злодеяния победил способность речи! И вот когда это сладострастие вершит свое дело и устраивает эти злодеяния, мы должны вооружиться против него высшей добродетелью.

13. Всякий, кто не может обуздать эти страсти, пусть удерживает их в рамках законного брака, чтобы, с одной стороны, получить то, чего жаждет, а с другой — не впадать все‑таки во грех. 14. Но чего хотят распутные люди? Разумеется, наслаждение преследует наибольшие результаты. Если люди домогаются наслаждения ради него самого, то пусть стремятся к наслаждению праведному и законному. 15. Если же этому противостоит какая‑то необходимость, тогда особенно должна употребляться добродетель, чтобы сладострастию противостояло воздержание. И не только не позволено касаться чужих жен, но Бог предписывает также, чтобы мы удерживали себя от публичных и распутных женщин, и учит, что совокупляющийся с блудницей становится одним телом с ней.[651] 16. Кто же погружает себя в нечистоты, сам необходимо становится нечистым. И хотя тело может быстро отмыть себя, душа же, опороченная влиянием распутного тела, не может очиститься от прилипших к ней нечистот иначе, как в течение долгого времени и благодаря многочисленным добрым делам. 17. Следовательно, необходимо, чтобы каждый понимал, что соитие двух полов было создано ради произведения на свет потомства и что для тех наслаждений был установлен такой закон, чтобы они служили продолжению рода. 18. Как Бог дал нам глаза не для того, чтобы мы искали и добивались наслаждения, но для того, чтобы мы видели то, что необходимо для жизни, так и детородные органы Он дал единственно для того, чтобы, как учит само их наименование, мы производили потомство. 19. В следовании этому божественному закону состоит высшая жертва. Пусть все, кто называют себя последователями [истинного] Бога, будут настолько выдержанны и устойчивы, чтобы быть в состоянии управлять собой. 20. В самом деле, те, кто дает волю наслаждениям, кто уступает сладострастию, те отдают душу свою телу и осуждают ее на смерть, так как они отдают себя телу, над которым властвует смерть. 21. Пусть каждый, стало быть, воспитывает себя, насколько может, в стыдливости, взращивает в себе застенчивость и сердце и совесть обращает к нравственной чистоте. Пусть подчиняется не только гражданским законам, но и следует закону Бога, Который превыше всех законов. 22. Если кто приучит себя к этим благам, тот постыдится отдаляться к худшему. Тому будет по нраву только праведное и достойное уважения, то, что для хороших людей является более приятным, чем неправедное и недостойное — для дурных.

23. Я рассказал не обо всех еще обязанностях целомудрия. Бог определил его не только для жизни вне домашних стен, но и для семейной жизни, чтобы никто, имея жену, не возжелал сверх того ни рабыни, ни свободной, но хранил верность браку. 24. В самом деле, если в гражданском праве жена признается неверной, если она имеет связь с другим мужчиной, а муж, даже если он имеет связь со многими женщинами, освобождается от обвинения в измене, 25. то божественный закон соединяет обоих супругов в браке с равным правом, словно превращает их в единое тело, чтобы изменником считался любой из них, кто разрывает телесную связь. 26. Бог, когда захотел, чтобы у других животных самки, родив потомство, отвергали самцов, одну только женщину создал допускающей к себе мужа, для того, надо думать, чтобы вожделение мужей, если жены станут их отвергать, не заставляло их домогаться другой, в результате чего они не обретали бы славы целомудрия. 27. Но и женщина не проявляла бы добродетели целомудрия, если бы не хотела грешить. В самом деле, кто скажет, что самки бессловесных животных являются целомудренными, так как, родив потомство, отвергают самцов? Ведь потому они так поступают, что эта связь, если они ее допустят, необходимо ведет к боли и гибели. 28. А значит, нет никакой славы в том, чтобы не совершать того, что ты и не можешь совершить. А в человеке целомудренность прославляется потому, что она зависит не от природы, а от его воли.