Творения - "Лактанций" - Страница 98

15. Так вот, не подобает, чтобы очевидцами и сообщниками такого публичного убийства были те, кто стремится держаться дороги справедливости. Ведь когда Бог запретил убивать, Он не только удерживал нас от разбоя, заниматься которым и общественными законами запрещено, но увещевал также, чтобы мы не совершали и того, что у людей считается дозволенным. 16. Так, праведнику нельзя служить в армии, ибо он служит справедливости, и даже нельзя выносить кому бы то ни было смертный приговор, [т. е. нельзя быть судьей], ибо нет никакой разницы, убиваешь ли ты мечом или словом, поскольку запрещено уже само убийство. 17. Итак, из этого предписания Бога нельзя делать никакого исключения. В самом деле, убивать человека — всегда великое злодеяние, ведь Бог восхотел, чтобы человек был неприкосновенным живым существом. 18. Следовательно, пусть никто не считает, что позволено душить только что родившихся детей, ибо это великое нечестие, ведь Бог дает душу для жизни, а не для смерти. 19. Но люди, чтобы не было такого злодеяния, в котором бы они ни запачкали свои руки, совсем юным и чистым душам отказывают в свете, не ими дарованном. 20. Право же, станет ли кто‑нибудь ждать, чтобы пожалел чужую кровь тот, кто не жалеет свою?[647] Вне всякого сомнения, эти люди преступны и неправедны. 21. А что же те, о ком заставляет говорить их ложная жалость? Неужели могут считаться невинными те, кто плод свой бросают собакам, не понимая, что оказываются столь же жестокими, как если бы их задушили? 22. Станет ли кто‑нибудь сомневаться, что нечестив тот, кто дает место чуждому милосердию, кто, пусть даже желая, чтобы ребенок был накормлен, продает его в рабство или в дом разврата? 23. Кто не знает и не понимает, какие могут быть и какие уже случались по ошибке преступления в отношении и отца, и матери? Это показывает хотя бы нечестивый пример двойного преступления Эдипа.[648] Стало быть, подкидывать младенцев столь же нечестиво, как и убивать их. 24. Однако детоубийцы сетуют на скудность средств и оправдываются тем, что не в состоянии прокормить многочисленных детей, будто бы иметь богатства — во власти имущих и будто бы Бог не превращает ежедневно богатых людей в неимущих, а бедняков — в богачей. 25. А потому, если кто из‑за бедности не в состоянии прокормить детей, будет лучше, если он воздержит себя от соития с женой, нежели станет преступными руками губить творение Божие. 26. Если же недозволительно никакое человекоубийство, то нельзя допускать, чтобы какое‑либо кровопролитие тревожило [праведный] взор, даже если оно осуществляется для народа.

27. Я не знаю, не больше ли развращения пребывает в театрах.[649] Ведь комедийное представление рассказывает либо об изменах жен, либо о любви блудниц, и чем более красноречивы актеры в показе тех мерзостей, тем более эти гнусности задевают чувства и тем легче укореняются в памяти зрителей. 28. Также и трагические истории демонстрируют убийства и показывают прелюбодеяния дурных царей. 29. А чему иному учат и что другое разжигают распутные движения актеров, если не сладострастие? Изнеженные тела их, изгибающиеся в женской походке и облаченные в женские одежды, показывают распутных женщин в постыдных деяниях. 30. Что мне сказать о мимах, обучающих искусству прелюбодеяния, пока они совершают их на сцене? Что сделают юноши и девушки, когда они увидят, что подобное совершается без стыда и свободно демонстрируется? 31. Как бы то ни было, они убеждаются, что могут поступать так же, и возбуждаются сладострастием, которое через зрительное восприятие особенно возжигается, и каждый представляет себя в тех образах сообразно своему полу и, посмеиваясь, одобряет те мерзости. После чего развращенные увиденными пороками люди возвращаются в свои покои, причем и дети, которых нельзя приучать к преждевременным для них порокам, и старики, которым уже не подобает грешить.

32. А что иное представляют собой цирковые игры, если не легкомыслие, праздность и безумие? В самом деле, души зрителей охватываются той же страстью, что и у выступающих на арене, так что те, кто пришли ради зрелища, в не меньшей степени представляют собой зрелище, когда начинают кричать, подпрыгивать и вскакивать. 33. Итак, следует избегать всякого зрелища не только для того, чтобы они не вселяли беспокойства в души, которые должны быть уравновешенными и спокойными, но и д ля того, чтобы наслаждения от них не соблазняли нас и не отвлекали от Бога и добрых дел. 34. Ведь проведение игр является чествованием богов, ибо они устраиваются либо в честь их рождения, либо в честь освящения новых храмов. 35. При этом в самом начале бои диких зверей, которые называются munera, были посвящены Сатурну, театральные же представления — Либеру, цирковые — Нептуну. Постепенно стала оказываться почесть и другим богам, и каждому в отдельности были посвящены свои игры, как об этом сообщает Синний Капитон в книге О зрелищах.[650] 36. Поэтому если кто‑то участвует в зрелищах, на которые приходит ради религиозного служения, тот отделяет себя от культа [истинного] Бога и присоединяется к культу богов, рождение которых и праздники [он тем самым] отмечает.

21. 1. Наслаждение для слуха проистекает из приятности голоса и пения. Оно, конечно, столь же порочно, как и та утеха для глаз, о которой мы говорили. 2. В самом деле, кто не сочтет жадным до наслаждений и никуда не годным человеком того, кто устраивает дома театральные представления? Не имеет значения, предаешься ли ты неге дома один или вместе с народом в театре. Однако о зрелищах уже было сказано. 3. Остается только бороться, чтобы нас не захватили наслаждения, которые проникают до глубины чувств. В самом деле, теми звуками, которые лишены слов, т. е. приятным звучанием меди и струн, можно без труда пренебречь, поскольку они не задерживаются в памяти и не могут быть записаны. 4. Сложенная же песня и ярко произнесенная речь захватывают ум и поражают, когда захотят. Поэтому образованные люди, когда обращаются к религии [истинного] Бога, наставленные каким‑либо неискушенным учителем, верят [от этого] меньше. 5. Привыкшие ведь к сладким и изящным речам и песням, они отвергают простую и обыденную речь Священных Писаний как жалкую. Они, конечно, ищут то, что ласкает слух, соблазняет же то, что приятно и что, пока звучит, проникает в душу. 6. Разве Бог, Создатель ума, голоса и языка, не может говорить красноречиво? Напротив, Высшее Провидение захотело лишить то, что является божественным, ярких красок, чтобы все поняли то, что Он говорит для всех. 7. Стало быть, тот, кто следует истине, если не хочет уничтожить самого себя, должен отвергнуть враждебные и вредоносные наслаждения, которые портят душу так же, как сладости портят тело. Пусть он предпочтет истинное ложному, вечное — преходящему, полезное приятному. 8. Ничто не должно радовать взор, кроме того, что совершается справедливо и благочестиво, ничто не должно ласкать слух, кроме того, что питает душу и делает тебя лучше. Особенно же то чувство не должно обращаться к пороку, оно нам дано для того, чтобы мы могли воспринять учение [Всевышнего] Бога.

9. Так вот, если слушать музыку и песни является наслаждением, то удовольствие нужно искать в пении и выслушивании прославлений Бога. 10. То является истинным наслаждением, которое пребывает союзником и спутником добродетели. Оно не является преходящим и кратким, как те наслаждения, которых жаждут люди, служащие телу, словно скот, но пребывает вечным и беспрерывно радующим. 11. Если кто превысит пределы его и ничего другого от наслаждения не жаждет, кроме самого наслаждения, тот готовит себе смерть, поскольку как вечная жизнь пребывает в добродетели, так и смерть — в наслаждении. 12. Ведь кто жаждет временного, тот будет лишен вечного, а кто предпочитает земное, тот не обретет небесного.