Свадьба колдуньи - Эш Розали - Страница 21

– Какой ужас! – дрогнувшим голосом произнесла Верити, представив себе, каким это было потрясением для гордого Люка.

Карли с любопытством наблюдала за реакцией Верити.

– Был страшный скандал. Но, само собой разумеется, ни та, ни другая семья не хотела развода, – продолжала она тихо, – а Хулиетта снова поклялась Люку в любви и умолила простить ее. Настоящий отец малютки был очень беден, именно по этой причине она решила остаться с Люком. Как бы то ни было, Люк честно попытался ее простить. Мы смотрели на него как на сумасшедшего. Я не говорю о ее первом грехе… все мы люди, в конце концов, и все мы ошибаемся. Я имею в виду ее хладнокровный обман. Она преднамеренно сделала Люка посмешищем. Но у брата очень… благородные, старомодные представления о браке – как о святыне.

Верити с трудом подавила в себе сгон, вспоминая все те горькие упреки, что она гак самонадеянно бросила в лицо Люку во время их разговора о браке. Ей стало стыдно за необоснованные обвинения.

– Мне кажется, он был настолько травмирован и настолько разочарован, что просто не смог забыть ее предательства, – задумчиво продолжала Карли. – Несколько месяцев они еще прожили вместе, но все больше и больше отдалялись друг от друга. Он, видимо, понимал, что никогда не сможет ей доверять. А Хулиетта завела роман с другом Люка, прямо у него под носом. Только тогда Люк подал на развод…

– И Хулиетта заболела?

– Нет, заболела она через несколько месяцев после развода, когда уже вновь жила со своим первым любовником, на содержании своего отца, кстати сказать…

– А где теперь ребенок? – не выдержала Верити.

– Остался у ее бывшего любовника. Он опять бросил Хулиетту и, кажется, женился. Изредка он навещает ее, но у меня такое впечатление, что она не очень-то жаждет видеть своего ребенка. Невероятно, да? Но справедливости ради надо сказать, что бедняжка дорого заплатила за свои грехи! – грустно сказала Карли. – Вот уже несколько лет, как она прикована к постели. Она лежит в частной больнице во Флориде, получает все новые лекарства и новые виды лечения. Люк выплачивает каждый год огромную сумму на ее содержание. Но, честно говоря, я не понимаю почему. У ее отца целая сеть отелей по всей Америке, и он богат, как Крез. Думаю, Люк неправильно понимает, что такое долг. Даже несмотря на то, что между ними произошло, он чувствует себя… ответственным за нее.

Рассказ Карли все не шел у Верити из головы даже после того, как Люк и Рауль уговорили их покататься на лошадях.

Неуверенно держась в седле на гнедом мерине, она все думала и думала о том, что услышала от Карли, и не переставала наблюдать за Люком, умело управлявшим могучим гнедым жеребцом.

Ей вдруг вспомнились слова Эдварда, с некоторой завистью говорившего о Люке как о прирожденном наезднике, которому сам Бог помогал играть в поло. Ему не надо думать об управлении лошадью и заботиться о том, как она повернет и куда… Его заботит только мяч… Он так свободно держится в седле и так легко управляет лошадью, что передвигается по полю значительно быстрее других.

Почему Эдвард ничего не рассказывал ей о несчастливом браке Люка? Не хотел раскрывать чужие тайны? Люк как-то обмолвился, что Эдвард был верным другом, поддержавшим его в трудные времена. Видимо, он имел в виду брак с Хулиеттой. Эдвард, должно быть, знал все, хотя и был на три года моложе Люка; наверное, Люк доверял ему все тайны, как старому другу… Эти мысли не оставляли ее и по дороге назад, в Пуэрто-Плата. Люк, от которого не скрылось подавленное состояние Верити, разговаривал через плечо с Карли и Раулем, время от времени незаметно поглядывая на нее. Когда они вернулись в отель, Верити сказала, что у нее болит голова, извинилась и отказалась от прощального ужина. Ей необходимо было побыть одной и разобраться в своих чувствах. Ей очень хотелось поговорить с Люком и попытаться найти причину их столь напряженных взаимоотношений, обсудить все двусмысленности, постоянно заводившие их в тупик.

– Очень рада была с вами познакомиться, – добавила она торопливо, заметив явное разочарование Карли. – Может, мы еще увидимся до вашего отъезда?

– Это было бы прекрасно, – сказала Карли, целуя ее в щеку и внимательно гладя ей в глаза. Затем улыбнулась на прощанье и пошла за Раулем в отель.

Верити, взглянув в непроницаемое лицо Люка, тоже было собралась уйти, но он остановил ее и взял за руку.

– В чем дело? Почему ты не хочешь с нами сегодня поужинать?

– Мне… мне нужно побыть одной… Блестящие синие глаза сощурились, задумчиво изучая упрямое выражение ее лица. Затем, пожав плечами, Люк отпустил ее руку и потер уже начавший обрастать щетиной подбородок.

– Нога? Перетрудила?

– Нет, с ногой все в порядке.

– Просто тебе невыносима моя компания.

– Ничего подобного!

Заметив, что он изменился в лице, Верити насторожилась. Повисло неловкое молчание, и она собрала все силы, чтобы выдержать натиск каких-то дотоле неизвестных ей чувств. – Это правда, Верити?

Они стояли возле бассейна среди цветущих гибискусов. Мимо то и дело проходили гости отеля и персонал, но на несколько секунд ей показалось, что, кроме них с Люком, в мире больше никого нет – настолько сильно было ощущение взаимного притяжения.

– Прости, пожалуйста, мою грубость, я не имела права так говорить о твоем браке… Извини, я была не права… ну… по поводу Хулиетты, неожиданно низким голосом сказала она. – Вчера вечером ты так и не позволил мне извиниться, и сам ничего не объяснил.

Лицо Люка опять стало непроницаемым.

– А что изменилось сегодня? – растягивая слова, спросил он. – Если я правильно понимаю, Карли тебе уже что-то наговорила…

– Она мне все рассказала.

На губах его появилась холодная усмешка, и под этим ледяным взглядом сердце у нее сжалось.

– Мой брак с Хулиеттой был ошибкой, – коротко сказал он. – Но это уже в прошлом. И мне бы не хотелось больше об этом говорить.

– Как ты можешь? – тихо спросила она, смутно понимая, что его скрытность сердит и расстраивает ее, хотя и не смогла бы объяснить почему. -Как это в прошлом, если ты до сих пор поддерживаешь с ней отношения?

– О чем ты говоришь? – сдержанно спросил он.

– Я говорю о том, что ты оплачиваешь ее пребывание в больнице, как будто ты в чем-то… в чем-то виноват! А ведь ты ни в чем не виноват! Повисло долгое и тяжелое молчание. Верити нервно поправила прическу, не сводя полных сострадания глаз с бесстрастного лица Люка. Он недвижно стоял перед ней, упрямая прядь черных волос упала ему на лоб, и ей вдруг показалось, что разделяющая их пропасть становится все шире и шире. Вместо того чтобы стать ей ближе, вместо ожидаемого проблеска взаимопонимания он вдруг еще больше ушел в себя и стал более агрессивным и отчужденным.

– Как это я не проконсультировался с тобой несколько месяцев тому назад? – резко и насмешливо спросил он наконец. – Тогда все мои проблемы были бы разрешены в мгновение ока. Щеки у нее горели. Злой блеск его глаз даже напугал ее.

– Люк, ты несправедлив…

– Ах да, ты же ведь у нас признанный авторитет по части неискупленного чувства вины, – добавил он жестко. – Я думаю, здесь мы даже можем соревноваться!

Ну, это уж слишком, резко вдохнув, подумала она. Это становится невыносимым. Надо быть полной идиоткой, чтобы надеяться понять Люка после короткого экскурса в его прошлое под руководством Карли. Какой смысл пытаться с ним сблизиться? Ведь, в конце концов, ее это вовсе не интересует!

– Поговорим потом, – заключил он, решительно ставя точку в их разговоре. – Сейчас у меня есть дела.

И, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел прочь.

Кипя от негодования, Верити направилась к своей «вилле», здесь прохладный ночной бриз смягчал гнетущую влажную жару.

Что это за «потом»?! – думала она в ярости. Она собирается пораньше лечь спать. Так что никаких «потом» не будет. Как бы она хотела никогда больше его не видеть!

Душ немного успокоил ее, а втерев в кожу душистый крем, она пришла в норму. Надев шелковую, цвета слоновой кости блузку и подходящую к ней по цвету юбку до середины икр, она завязала мокрые волосы в узел и, расхаживая по комнатам, стала раздумывать, что бы такое предпринять: позвонить в отель и заказать ужин или приготовить самой? В конце концов она выбрала последнее – это ей поможет отвлечься.