Первый бал - Эшли Энн - Страница 28

– Откуда вы знаете мое имя?

– Майор Брин сказал мне. – Уголки тонких губ кучера едва заметно дрогнули. – Саттон, сказал он мне, если ты увидишь маленькую леди с бездонными глазами и волосами, черными как вороново крыло, это будет мисс Хэркорт. И ты можешь спокойно оседлать для нее горячего коня, если она захочет прокатиться верхом. Эта маленькая мисс Хэркорт превосходная наездница, сказал он.

Неслыханная наглость! – подумала Верити, нисколько не польщенная. И откуда Брин знает, какая она наездница? Он давным-давно не видел ее в седле, а в те далекие годы ей разрешали ездить верхом только на покорном пони.

– Как любезно было с его стороны рассказать вам о моих способностях, – процедила она сквозь зубы, подавляя ярость. – Я бы с удовольствием проверила в деле одну из лошадей вашего хозяина.

Она еще раз внимательно взглянула на серых лошадей Брина.

– Не часто встретишь таких прекрасных животных. Вы случайно не знаете, откуда эти красавцы?

– Знаю, мисс. Они из поместья Каслфордов. Их земли граничат на севере с землями хозяина.

Каслфорд, повторила про себя Верити. Этой частью сведений она была готова поделиться с лордом Чарльзом. Он, без сомнения, найдет это весьма интересным.

– Мне, пожалуй, уже пора возвращаться в дом, чтобы ваша хозяйка не подумала, что я заблудилась. Приятно было познакомиться, Саттон.

Верити встретил Стеббингс и протянул ей письмо.

– Оно лежало под дверью, мисс Хэркорт, – объяснил он в ответ на ее недоумевающий взгляд, когда она увидела свое имя, написанное четким незнакомым почерком. – Его нашел майор Картер.

Поблагодарив дворецкого, Верити, взбежав вверх по лестнице в свою комнату, где ей никто не мог помешать, распечатала письмо и прочла:

«Дорогая барышня,

Я нахожусь поблизости, как и обещал. Если я Вам зачем-нибудь понадоблюсь, отправляйтесь в «Три лебедя» в Хактоне. Там спросите Томаса Стоуна. Он передаст мне все, что надо.

Ваш кучер».

На губах Верити заиграла улыбка. Разве он и в самом деле был ее кучер?

А самое главное, хотела ли она, чтобы он был ее кучером?

С того вечера, когда состоялся прием у Морлэндов, она все чаще думала о нем, и не всегда благосклонно. Но воспоминания о его поцелуях, о его сильном мускулистом теле, прижимавшемся к ее телу, вызывали в глубине ее души пылкие чувства.

Улыбка на губах медленно погасла. Верити покачала головой, не веря собственному безрассудству. Было безумием, неописуемым безумием чувствовать то, что чувствовала она! – откровенно призналась себе девушка. Что она о нем знала? Верити еще раз взглянула на четкие строчки, вызывая в своем воображении высокую таинственную фигуру.

Он был, безусловно, умным и образованным человеком, несмотря на то, что говорил с сильным йоркширским акцентом – как она подозревала, только ради маскировки. Если не считать этой маленькой хитрости, у нее не было оснований сомневаться в его преданности и надежности, потому что в противном случае лорд Чарльз никогда бы не доверил ему такой жизненно важной задачи. Удивительно, но она тоже ему доверяла; с того самого момента, когда он поцеловал ее в той конюшне.

Потянувшись к сборнику стихов, который она захватила с собой из Лондона, Верити положила письмо рядом с нежным полевым цветком, который был спрятан между страницами книги, и криво улыбнулась собственной глупости.

– Я думаю, – пробормотала она, – да, я думаю, что мне угрожает смертельная опасность превратиться в легкомысленную идиотку.

Беспрекословно следуя указаниям, Перкинс вошел рано утром в спальню своего хозяина и застал майора, уже одетого в рубашку и бриджи, сидящим за туалетным столиком.

Перкинс был камердинером майора только несколько недель и не мог нарадоваться на своего невзыскательного господина.

– Чудесное утро, сэр, – провозгласил Перкинс. Он протянул майору безукоризненно накрахмаленный шейный платок.

– Кто-нибудь уже встал, Перкинс? – спросил Брин, ловко оборачивая платок вокруг шеи.

– По-моему, госпожа в комнате для завтрака, сэр. – Брин не мог сдержать улыбки, услышав слово «госпожа». Перкинс проработал несколько лет лакеем у Рэвенхерстов, прежде чем стал его камердинером. Это случилось по настоянию Сары, после того как она узнала, что Брин вышел в отставку и собирается какое-то время жить в столице.

– Ты не можешь продолжать одеваться сам, Брин, – заявила она, – это дурной тон! Советую тебе взять Перкинса. Он очень педантично исполняет свои обязанности и достаточно молод, что даст тебе возможность приучить его к своим определенным требованиям. На мой взгляд, грешно использовать его в качестве лакея. Из него выйдет превосходный камердинер.

– Ты забыл, Перкинс, что я не женат. У тебя нет госпожи... пока.

Молодой человек покраснел до корней светлых рыжеватых волос.

– Прошу извинить меня, сэр.

– Не переживай, парень. Меня это нисколько не беспокоит. Хотя, – продолжал Брин с озорным блеском в глазах, – сомневаюсь, чтобы твой прежний хозяин был доволен, если бы услышал, что ты считаешь его жену моей.

– Сэр, я совсем не имел в виду... Я бы никогда не позволил себе... – Перкинс прервал свои бессвязные объяснения, поняв, что над ним подтрунивают, и на его губах появилась мальчишеская улыбка. – Несомненно, сэр!

– Рад, что ты понимаешь шутки, Перкинс, – одобрительно заметил Брин. – Ты случайно не знаешь, миссис Рэвенхерст одна?

– Одна из молодых дам уже вышла из своей комнаты, сэр. Я встретился с ней на лестнице несколько минут назад.

– Которая?

– Боюсь, я не знаю их имен, сэр.

– Опиши ее.

– Очень хорошенькая, – ответил Перкинс и снова покраснел.

– Это мало что меняет, парень. Они все хорошенькие.

– Но не такие, как эта, сэр. У этой черные волосы и такие красивые синие глаза, каких я никогда...

– Ни слова больше! – Брин встал из-за туалетного столика. – Красивейшие синие глаза, Перкинс, не правда ли?

Он сунул руки в рукава безукоризненно сшитого жакета и без промедления направился в столовую. Удостоившись очаровательной улыбки одной и сухого кивка другой в ответ на бодрое приветствие, он сел рядом с хозяйкой дома.