Первый бал - Эшли Энн - Страница 18

Его взгляд был не просто оценивающим. В нем был интерес. Больше того, он был далеко не шут, как нравилось называть его Верити. Майор Брин Картер был умным человеком. И именно тем человеком, если она, конечно, не ошибалась, который смог бы держать ее своенравную племянницу в руках.

Довольная улыбка заиграла на губах леди, когда она откинулась на бархатную спинку сиденья. Будущее, подумала она, было не только интригующим, но и многообещающим!

Брин гнал свой роскошный экипаж в сторону Оксфорда. Было таким блаженством снова оказаться за городом после нескольких недель, проведенных в удушливой атмосфере столицы. Как же он ненавидел городскую жизнь! Как быстро надоедала ему вся эта бесконечная круговерть светских сборищ, хозяйки которых соперничали друг с другом в том, чей вечер будет признан «событием сезона»!

Его приглашали все. Прием не считался даже сколько-нибудь успешным, если на нем не присутствовал майор Брин Картер. Стопка приглашений на столе в его библиотеке росла день ото дня, а дверной молоток никогда не замолкал. Но многие ли из тех, кто сейчас раболепствовал перед ним, вызывая отвращение неискренними заверениями и фальшивыми приклеенными улыбками, посмотрели бы в его сторону, если бы ему не предстояло стать виконтом Дартвудским?

Возможно, в прошлом он допускал ошибки – и чертовски глупые в том числе! – но кто же их не допускал? Слава Богу, он стал сейчас проницательней, чем был в юности.

Возможно, он стал даже чуть-чуть циничным. Это, безусловно, результат лет, проведенных в армии, где люди привыкают жить сегодняшним днем, никогда не заглядывая далеко в будущее. Ни один человек не знает, суждено ли ему вернуться после выполнения задания, но все быстро начинают разбираться в том, кому можно верить, а кому нет. На его пути встречались хорошие и плохие офицеры, хорошие и плохие люди званием пониже. То же самое относилось и к тем людям, которых он оставил позади, в Лондоне.

Некоторые были искренними, некоторые, безусловно, нет. А было время, напомнил он себе, когда он считал всех этих учтивых дам из высшего общества интригующими хищницами, а всех так называемых джентльменов – безмозглыми, занимающимися пустой болтовней хлыщами. Пять лет назад он никогда бы не поверил, что сможет считать человека, принадлежащего к самой верхушке светского общества, своим самым верным другом.

Брин добрался до загородного поместья своего друга в самом начале дня. Вокруг особняка, выстроенного из отшлифованного до блеска камня, раскинулся на огромной площади чудесный парк.

Рэвенхерст был великолепен. Парк, разбитый в предыдущем столетии, с его просторными лужайками, купами величественных деревьев, а также речкой и озером, в которых в изобилии водилась форель, радовал глаз. За домом был разбит английский сад, разделенный подстриженной живой изгородью и усыпанными гравием дорожками. За английским садом в обе стороны тянулись кусты рододендрона. Когда они были в полном цвету, яркие мазки придавали такое очарование окружающей красоте, что захватывало дух.

Каждый раз, приезжая в Рэвенхерст, Брин живо вспоминал, как впервые приехал в это благословенное поместье. Через несколько недель после того, как он вновь встал во главе своего полка на Пиренейском полуострове, Веллингтон отбил оккупированный французами город Бадахос. Получившего в бою тяжелое ранение Брина отнесли на носилках в лагерь. Едва бросив взгляд на загноившуюся рану молодого капитана, армейский хирург махнул на него рукой.

Брин был оставлен с мертвыми и умирающими. Его имя наверняка оказалось бы вскоре включенным в длинный-длинный список погибших, если бы не усилия его командира. Тот убедил доблестного молодого капитана вернуться в Англию, чтобы в случае самого худшего исхода он мог быть погребен в родном Йоркшире, а не в одной из безымянных могил в Испании.

Полковник Питбори не ожидал, что Брин сможет вынести тяготы переезда через всю страну в порт. Гражданский доктор, который был на борту судна, державшего путь на Саутгемптон, во время плавания удалил ту пулю, которая сидела в боку Брина, а заодно и ту, которую всадили ему в плечо. К тому времени, когда судно вошло в док Саутгемптона, Брина терзала лихорадка, но он все еще слабо цеплялся за жизнь. Но сколько еще это могло продолжаться?

Полковник Питбори оказался в затруднительном положении. С одной стороны, ему не хотелось оставлять доблестного молодого офицера в руках незнакомых людей, с другой – он опасался, что Брин может не выжить, если ему придется проделать долгое путешествие в экипаже в его родной Йоркшир. Тут он вспомнил об одном попавшем в его руки письме, которое пришло молодому капитану от некоего мистера Маркуса Рэвенхерста.

Полковнику Питбори было, разумеется, невдомек, что капитан Картер и Маркус Рэвенхерст были едва знакомы. Они познакомились лишь некоторое время назад, случайно оказавшись в одной захолустной гостинице. У полковника отлегло от сердца, когда хозяйка огромного поместья в Оксфордшире, куда он приехал, без всяких колебаний распорядилась перенести капитана из почтовой кареты в дом. Но, увидев, как четверо дюжих лакеев несли вверх по ступенькам широкой лестницы обмякшее тело Брина, полковник решил, что видит его в последний раз. Однако полковник Питбори не учел необыкновенной воли и неистощимого усердия Сары Рэвенхерст.

Находясь в глубоком приступе лихорадки, Брин не помнил, что перенес морское путешествие и как оказался в таком роскошном месте. Первое, что он увидел, придя в сознание, было улыбающееся лицо склонившегося над ним прекрасного ангела.

А Сара Рэвенхерст и впрямь была ангелом. Три года назад она исцелила не только его тело, но и душу.

Сейчас ему трудно было поверить в то, каким ожесточившимся он был в ту пору. Обманутый в любви, долгие годы презираемый как «ткацкое отродье» сыновьями так называемых джентльменов, он стал обидчивым и раздражительным. Но время, проведенное в Рэвенхерсте, изменило его.

Сейчас кажется смешным, что прежде он и помыслить не мог, что высокородный господин станет его лучшим другом. Сейчас он наконец-то обрел уверенность в себе. И обязан он был этой уверенностью Маркусу и Саре Рэвенхерст.