Первый бал - Эшли Энн - Страница 13

Она уже видела этот выезд! Она была уверена в этом! Шагнув к ближайшей лошади, Верити провела рукой по лоснящейся шее и без труда обнаружила под гривой знакомую ромбовидную отметину. Что же мог делать Брин Картер в той полуразвалившейся старой гостинице в прошлую пятницу вечером?

Снова подняв глаза, она увидела, что он внимательно смотрит на нее.

– Я не знаю, Хилари, каковы планы на этот вечер у леди Биллингтон, но если леди Морлэнд прислала приглашение, мы, очевидно, встретимся снова на вечере.

Верити поспешно отступила назад, на траву, заставила себя поднять глаза и посмотреть на майора.

– Не буду больше вас задерживать. Вам, должно быть, не нравится, когда ваши прекрасные лошади слишком долго застаиваются, сэр.

Круто повернувшись, она решительно зашагала к воротам парка, Мег еле поспевала за ней.

Когда Верити постучала в дверь лорда Чарльза, его камердинер просто лучился любезностью. Через мгновение ее пригласили пройти в библиотеку.

Дядя Чарльз ничем не выдал своего удивления, даже не повел седеющей бровью при ее неожиданном появлении. Хуже было то, что губы его не сложились в привычную приветливую улыбку перед тем, как он пригласил ее сесть.

Закончив писать письмо, он запечатал его и тогда только поднялся и медленно подошел к ней.

– Ну, молодая леди, я все ждал, когда же ты наберешься смелости, чтобы прийти сюда и извиниться за свое чрезвычайно глупое поведение.

– Извиниться? Наоборот, дядя Чарльз. Если кто-то и должен извиняться, так это вы, поскольку заставили меня поверить, что не собираетесь относиться к переданной мной информации со всей серьезностью!

Он рассматривал ее из-под полуопущенных век.

– Думаю, что мой коллега был прав, когда сказал, что за тобой нужен глаз да глаз.

– Если вы имеете в виду того отвратительного типа, которого отправили в Малый Фрампингтон, я буду очень признательна, если вы передадите ему при встрече от моего имени, чтобы он держал свои идиотские взгляды при себе!

Лорд Чарльз опустил руку в карман и извлек изящно расписанную эмалевую табакерку.

– Его мнение о тебе тоже не слишком... как бы это сказать... лестное. Больше того, он почти убежден, что ты все выдумала и никакой встречи не должно было быть.

– Это неправда, дядя Чарльз! – воскликнула Верити, чувствуя себя теперь скорее обиженной, чем разозлившейся. – Я никогда бы не солгала вам. Вы знаете это!

– Да, моя дорогая. Я знаю, – тут же успокоил он ее. – Поэтому я могу только предполагать, что по какой-то причине встреча была отменена или что ты не совсем правильно расслышала время или место встречи.

– Да, сэр. Моя ошибка заключалась в том, что я неправильно поняла сказанное, – согласилась Верити со смущенным видом и дословно пересказала разговор, происходивший между шпионом и человеком в темной накидке.

Лорд Чарльз внимательно слушал, согласно кивая, а она рассказывала о своем предположении, что встреча на самом деле состоялась в восемь часов в гостинице в первом Фрампингтоне.

– Но это еще не все, сэр. Ведь я сначала приехала в эту полуразвалившуюся гостиницу. Я не входила внутрь, – поспешно успокоила она его. – Но я пошла в конюшню и там увидела пару серых лошадей, впряженных в легкий экипаж. Мне показалось тогда, что это было странное место для визита важного, судя по всему, джентльмена... И тот же самый экипаж я встретила в парке не более чем час назад.

– Ты уверена, что это тот же экипаж?

– Абсолютно, сэр. У одной из этих лошадей имеется ромбовидная отметина.

– И ты случайно знаешь имя владельца этого экипажа?

– Да, сэр, – она опустила глаза. Ей не хотелось говорить правду, но она знала, что должна. – Это майор Бринли Картер.

Рука лорда Чарльза, державшая щепотку табаку, на мгновение замерла.

– Как интересно.

Что-то в его тоне удивило Верити.

– Вы знакомы с майором, сэр?

– Мы встречались, – ответил он, пряча табакерку в карман. – Веллингтон очень высокого мнения о нем. Очень храбрый человек, как все говорят. Взял в плен французского полковника в Испании. Был тяжело ранен при Бадахосе. Да, очень храбрый человек. Даже французы, моя дорогая, испытывают уважение к людям, которые носят английский мундир.

– Я знаю о его подвигах, сэр, – тихо сказала Верити. – Он известный герой в глазах моих земляков, что-то вроде местной достопримечательности в Йоркшире. Я помню деда этого майора, Артура Бринли, и хотя вынуждена сознаться, что не испытываю особого уважения к самому Брину, я ни на минуту не поверила в то, что он может предать свою страну.

– Многие так поступили, дитя мое. Деньги всегда были серьезным аргументом.

– Да, сэр. Именно поэтому я не могу поверить, что Брин – предатель. Его дедушка был очень состоятельным человеком, и Брин унаследовал его богатство. Но... – она вздохнула, – я не понимаю, что он мог делать во Фрампингтоне вечером в пятницу. Конечно, не исключено, что он одолжил свой экипаж кому-то из друзей на этот вечер, но...

Озабоченно покачав головой, она встала.

– Спасибо, что пришла, дитя мое. – Лорд Чарльз тоже поднялся. – Твоя информация может оказаться весьма полезной.

– Очень надеюсь на это. – Верити не сдержалась и хмыкнула, увидев, какой мрачный взгляд бросил на нее дядя. Она поспешила его успокоить: – Обещаю, что не буду больше одна скакать по полям среди ночи.

Лорд Чарльз в одиночестве пообедал и сразу же отправился в свой клуб. Он коротал время, играя в карты со своими знакомыми и внимательно следя за входящими. Часы в углу уже стали отбивать полночь, когда появился джентльмен, которого он надеялся увидеть.

Облаченный в черный фрак и узкие светлые панталоны, подчеркивающие длинные мускулистые ноги, джентльмен сел за единственный свободный столик. Лорд Чарльз закончил игру и, извинившись, подошел к позднему посетителю.

– Я надеялся увидеть тебя сегодня здесь. – Подозвав официанта и попросив принести бутылку и бокалы, лорд Чарльз уселся на стул и взглянул на своего собеседника.– Снова выходил в свет, как я вижу. Что это было на сей раз, мой мальчик?

– Званый вечер у леди Джиллингэм. – Щеголь возвел красивые глаза к потолку. – Я мужественно слушал, как миссис Джиллингэм дренькала на арфе, но когда какой-то отвратительный косоглазый тип начал читать дурацкую поэму собственного сочинения, я ушел!