Рыцарь - Эллиот Элизабет - Страница 51

— Вы двое остаетесь при моей жене, — сказал он Саймону с Эвардом и вышел.

Тэсс плотно прикрыла за ним дверь.

Ушел и не сказал ни слова — ни «до свидания», ни когда вернется. Она тяжело вздохнула и потянулась за плащом. Надо подняться наверх и пройтись вдоль стен — проветриться. Уж больно тоскливо было на душе. Эвард с Саймоном уныло поплелись следом за ней.

Подставив лицо ветру, Тэсс наклонилась через парапет. Сопровождающие с опаской поглядывали на нее. Саймон даже приблизился вплотную.

— Не волнуйся, Саймон, — сказала ему Тэсс. — С такой высоты земля кажется совсем непривлекательной.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец у главных ворот появился Кенрик во главе десяти воинов. Даже сверху не узнать его было невозможно — он возвышался над всеми на целую голову. Под стать ему был и черный боевой конь. Тэсс представила, какой вид будет у мэра Дерри, когда там появится барон со своими людьми, снаряженными для войны.

— А не опрометчиво ли с его стороны брать с собой так мало людей? Да еще на ночь глядя? — заметила Тэсс, щурясь от лучей закатного солнца.

— Нашему барону вызов может бросить только дурак, — гордо сказал Эвард. — Неважно, днем или ночью.

Тэсс подумала, что есть еще дикие звери, им наплевать, какую репутацию имеет тот или иной человек. В этот момент Кенрик повернулся и посмотрел на замок. Тэсс имела глупость поднять руку и помахать. Это у нее получилось совершенно инстинктивно. И тут произошло необъяснимое. Кенрик тоже вскинул руку. Он увидел ее, она это точно знала. Хотя, конечно, ожидать, что Тэсс выйдет на стену проводить его, он никак не мог. И очень далеко было, но он ее увидел, и ей даже показалось — она могла поклясться, что так оно и было, — их взгляды встретились. Затем он повернул коня и исчез вдали. Тэсс повернула голову. Она улыбалась, пытаясь скрыть слезы, которые текли по щекам. Как вы смотрите на то, чтобы посетить кухню? — обратилась Тэсс к своим телохранителям-надсмотрщикам. — Надо поблагодарить повара за отличный обед.

Рыцари переглянулись и закивали головами.

На кухне дым стоял коромыслом. Слуги мыли посуду, чистили котлы, готовили продукты к завтрашнему дню. Когда вошла Тэсс, возникла немая сцена. Стало тихо, как в церкви во время богослужения. Неожиданно откуда-то с грохотом свалился поднос. Это вывело кухонных работников из оцепенения. Они начали перешептываться.

Вперед ринулся повар.

— Миледи, — нервно произнес он, одновременно низко кланяясь, — вы чем-то… недовольны?

— Напротив. Я пришла поблагодарить за чудесный праздник, который ты для всех нас устроил, — мягко произнесла Тэсс. — Это превзошло все мои ожидания. И ты и все твои подручные достойны готовить еду для королевского стола.

Повар рассматривал края своего передника, избегая смотреть в глаза баронессы.

— Спасибо вам, миледи, — пробормотал он. — Это такая честь для нас — служить нашему барону и баронессе.

Тэсс огляделась вокруг. Она хорошо знала, каких трудов стоило приготовить такой обед.

— Вы сегодня очень славно потрудились и заслужили день отдыха. Поэтому я решила: завтра у вас будет свободный день, а ты скажи дворецкому, чтобы слуги подавали то, что осталось от сегодняшнего праздничного обеда.

Повар выглядел явно смущенным. Выходной день — да он и не помнил, чтобы такое когда-нибудь бывало в этом замке.

Зная, что ее присутствие всех смущает, Тэсс решила здесь долго не задерживаться. Начинать серьезное дело было уже поздно, а ложиться спать еще рано. Она прошла в большой зал. Здесь было на удивление безлюдно и тихо. Только с десяток воинов сидели у камина. Тэсс подошла к столу, налила себе сидра и под их взглядами молча выпила. Затем направилась в часовню замка. Это был большой сводчатый храм. Саймон с Эвардом остались у дверей, а Тэсс двинулась к нефу, где круглые Сутки горели толстые свечи. Она взяла тонкую свечу и начала с ней обходить часовню.

— Не знаю, как вы, а я сегодня утром молилась, — сообщила она рыцарям, ждущим у входа. — Поэтому сейчас мы займемся мирскими делами. Завтра я прикажу слугам здесь все как следует убрать. — Она показала на паутину в углах и грязь на полу. — Отец Джилард уехал на три дня с визитом в Рестонское аббатство, и я хочу к его возвращению приготовить сюрприз. Навести чистоту и порядок. Сейчас мы перенесем скамейки и алтарь в переднюю.

Саймон с Эвардом переглянулись и тяжело вздохнули. Затем покорно взялись за скамейки. Тэсс занялась алтарем. Она осторожно разобрала его и начала по частям выносить в переднюю.

— Вы не обратили внимания, что на кухне все как-то странно себя вели? — спросила она, аккуратно ставя на пол деревянную резную статую Мадонны. — И в большом зале тоже. Может быть, у меня с одеждой что-то не в порядке?

Саймон с Эвардом обменялись улыбками.

— Не в порядке, миледи? — переспросил Саймон.

— Все были чем-то вроде смущены, — пояснила она.

— Баронесса, они просто выражали вам свое уважение. И слуги, да и воины тоже. Все они будут рады выполнить любое ваше распоряжение.

— А что случилось? Почему именно сегодня?

— Это все барон. Это он показал им, как вас нужно уважать. Он сегодня дал им ясно понять, что одобряет и поддерживает все ваши действия. Они ведь сначала не хотели вам подчиняться. Не рассчитывали, что барон встанет на вашу сторону.

— Понятно, — тихо произнесла Тэсс и направилась к алтарю.

А ведь она и не догадывалась, что ее действия вызвали такое недовольство. Не удивительно, что за обедом Кенрик был столь строг.

— Там, в углу, я видела швабры. Что, если мы начнем уборку прямо сейчас? Ведь еще рано.

Но рыцари от такого предложения вовсе не пришли в восторг. Саймон стал убеждать баронессу, что уже поздно, что она опоздает к ужину, и вода, припасенная для ее ванны, остынет. К большому их облегчению, Тэсс согласилась.

Кенрик вернулся из Дерри к вечеру следующего дня. Тэсс уже была готова выйти встречать его, как в дверях появился слуга с подносом еды и со словами, что барон в большом зале будет беседовать со своими людьми. Тэсс поняла, что ей велено оставаться у себя. Кенрик появился в спальне только глубоко за полночь. Она притворилась спящей и вся напряглась, когда он скользнул под одеяло рядом с ней. Она ожидала, что он, как это стало уже привычным, обнимет и прижмет ее к себе. Но этого не случилось. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она поняла, что он не собирается прикасаться к ней. Ну и прекрасно. Она тоже не станет к нему прикасаться, пусть не думает, будто он ей нужен. Ей следует думать о побеге, и только об этом. И надо проявить твердость, не сворачивать с намеченного пути. Ведь на карту поставлены жизни стольких людей в ее родном Ремингтоне.