Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 59

– Нет, скорее, сильно раздражен. – Гай скосил глаза на гладившую его руку. – Это что, попытка меня успокоить?

– Да. – Проведя рукой по его разгоряченному лбу, Клаудия коснулась виска. На лице девушки появилась застенчивая улыбка. – Вам приятно?

Уголки рта Гая дрогнули.

– Очень.

Ее пальцы двинулись дальше, спускаясь по мускулистой шее к обнаженной груди. Огонь, погасший было в глазах Гая, разгорался с новой силой.

– Мне потребуется множество утешений, если не теперь, то потом, – проговорил он. – Хотелось бы знать, какие еще открытия ты припасла для меня.

Клаудия водила пальцем по его широкой груди. Ей хотелось сидеть вот так, лаская любимого, а не спорить.

– Не могу припомнить ничего особенного.

– Расскажи мне о своих родителях.

Рука Клаудии дернулась и замерла. Что Гай мог узнать о них?

– О родителях? – осторожно проговорила она, решив прощупать почву, прежде чем скажет что-нибудь, о чем потом придется пожалеть.

– Да, например, откуда у твоей матери такие превосходные изумруды?

– В этом нет ничего таинственного, – помедлив, ответила Клаудия. – Отец был состоятельным человеком, и он любил делать матери подарки.

Наверное, сейчас было бы не так страшно раскрыть Гаю последнюю тайну, связанную с их семейством. Хотя выбрать для такого рассказа подходящее время – дело нелегкое. Гай наверняка сочтет эту историю еще более отвратительной, чем та, в которой замешан Роберто. Прикусив губу, Клаудия решила промолчать.

– Если твой отец был богат, почему же вы с братьями остались фактически без гроша?

– Его родственники задумали поживиться за счет наследства, и нам пришлось бежать из дома, захватив лишь то, что можно было унести на себе, – объяснила Клаудия, гладя его плечо. – Вы уверены, что не злитесь на меня за Холфорд?

Однако Гая не так-то легко было отвлечь.

– Как погибли твои родители?

Вот он, тот вопрос, которого Клаудия так опасалась.

– Вам не понравится мой рассказ, – наконец сказала она, тяжело вздохнув.

– Неважно, я все равно хочу знать. – Он приподнял ее подбородок, заставив смотреть ему в глаза. – Поделись со мной своей тайной, Клаудия. Никакие слова не изменят моих чувств к тебе.

– А что именно вы чувствуете?

– Сначала твой рассказ, – покачал головой Гай.

Нет, он не ведает, о чем просит. Устремив невидящий взгляд поверх его плеча, Клаудия задумалась о доме, н перед ее мысленным взором предстали родители. Отец всегда казался ей великаном – высокий, со жгуче-черной копной волос и ярким блеском зеленых глаз; и все же, больше всего Клаудии запомнилась его улыбка. По сравнению с отцом мать казалась хрупкой, чертами лица и светлыми кудрями она пошла в Лонсдейлов. Из воспоминаний о матери у Клаудии сохранилось лишь тревожное выражение глаз, редко покидавшее их. Хотя ее родители и были полной противоположностью друг другу, как внешне, так и по характеру, дочь никогда не сомневалась в их любви к детям. Для них семья была самым главным в жизни. При посторонних они не допускали и намека на какие бы то ни было неурядицы, и точно так же передавались семейные тайны – только друг другу на ухо. И все же Гай имел полное право знать о ее семье, если действительно собирался взять Клаудию в жены. Она представила себе залитый солнцем замок, в котором выросла, бесчисленные ряды виноградных лоз, разбросанные тут и там рощицы оливковых деревьев и плывущий над всем этим аромат цветущего миндаля.

– Неприятности начались, когда сестра отца, Джо-ванна, вышла замуж за соседа, обедневшего вельможу. Между обеими семьями часто бывали раздоры, начавшиеся из-за какого-то соперничества, но это было так давно, что никто уже не помнил настоящей его причины. Кое-кто считал, что свадьба поможет наладить отношения.

– Насколько я понимаю, этого не произошло?

Клаудия посмотрела на могучую грудь Гая, борясь с искушением прижаться к ней и слушать успокаивающий, ровный стук его сердца.

– Нет, Джованна стала лишь орудием в руках своего супруга. Лоренцо хотел большего, чем просто женитьба на девушке из семьи Кьявари, – ему нужны были деньги, принадлежавшие им. Как только Джованна родила ему крепыша-сына, Лоренцо задумал план, который позволил бы ему завладеть всем.

– Он обложил осадой ваш замок? – догадался Гай.

– Осада замков – не такое уж частое дело в Италии, – отозвалась Клаудия. – Для достижения своей цели Лоренцо выбрал значительно более трусливый способ.

Теперь, когда она решилась рассказать ему все, пришло неожиданное облегчение. Глупо было надеяться, что Гай никогда не станет расспрашивать ее о родителях, но она же не подозревала, что он попросит ее руки. Клаудия отчетливо осознала, что их свадьба – всего лишь еще одна мечта, которой никогда не суждено сбыться. Гая должна была сразить уже весть о том, что Роберто – ее брат, но тогда дело не касалось непосредственно их самих. То, о чем она собиралась рассказать, до сих пор будоражило Клаудию. Так же будет и с ним. После этого разговора Гай не захочет ее – даже в качестве любовницы.

Похорони Клаудия эту тайну в себе, он, возможно, со временем привязался бы к ней, даже полюбил. И тогда внезапное открытие причинило бы страдания им обоим. Было уже поздно заботиться о собственных чувствах, но Клаудия не могла вынести мысли о том, что молчанием предаст Гая. Она решительно продолжала, думая, что вот-вот дойдет до самого страшного.

– У отца не было братьев, но зато он мог похвастаться тремя наследниками в самом расцвете сил. Лоренцо был слишком умен, чтобы убить нас всех – никто не поверил бы в его непричастность. Вместо этого он отравил моего отца. Его люди проникли к нам в дом под видом слуг, они и совершили это злодеяние, а потом поклялись, что убийство задумали и привели в исполнение моя мать и ее алхимик. Лоренцо воспользовался своим браком, чтобы получить над нами опекунство, а мать его люди увели через день после смерти отца. Через неделю мы узнали, что она умерла под пытками, отказавшись признать свою вину.

Клаудия старалась не подпускать близко к сердцу воспоминания об этих ужасных днях, пытаясь сосредоточиться лишь на своем рассказе. Голос ее звучал почти бесцветно.