Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 56

Гай испустил возглас, в котором прорывалось сдавленное рычание, – как будто хищник, проснувшийся внутри него, требовал своей добычи. Он никогда бы не подумал, что способен издать такой звук – это должно было напугать ее до полусмерти. Невероятно, но она, казалось, не обратила на это никакого внимания. Клаудия пыталась проникнуть в своем поцелуе еще дальше, подчиняясь правилам той самой игры, которой он только что ее обучил. Гай не сопротивлялся, пока мог хоть как-то противостоять этому соблазнительному приглашению, но уже через пару секунд сам возобновил атаку, снова почувствовав себя хозяином положения. Руки Клаудии двигались вдоль его спины и гладили плечи, как будто пытаясь что-то отыскать. Гай знал, что именно она инстинктивно пыталась найти, и, стиснув зубы, обещал себе вытерпеть, покуда Клаудия сама не найдет верного пути. Схватив за ворот его рубашку, она, казалось, хотела сорвать ее, и это движение заставило Гая издать еще один стон. Как страстна его Клаудия!

Его Клаудия. Теперь она действительно принадлежит ему и будет принадлежать всегда. Гай надеялся, что хотя бы эта мысль остудит кровь, кипевшую в его жилах, но тщетно. Клаудия снова взялась за ворот, и Гай помог ей стянуть рубашку через голову, с сожалением оторвавшись от губ девушки.

Когда их взгляды встретились, в глазах Клаудии сквозила все та же неуверенность. Она потянулась к завязкам платья, пытаясь освободиться от него неверными движениями дрожащих рук, но вскоре отказалась, уверившись в бесплодности этих попыток. Как будто взамен, Клаудия притянула Гая к себе, заставив все его тело затрепетать.

Он готовился к долгим уговорам и ухаживаниям, однако страстный ответ на его ласки возбудил Гая больше, чем он мог ожидать. Не он, а она соблазняла его, словно изголодавшись по этим прикосновениям, от каждого из которых с ее губ слетал тихий стон удовлетворения. Внезапно Гай осознал, что долгие годы Клаудия была лишена малейшего проявления любви и заботы. Неудивительно, что теперь это нашло отражение в страстности, столь неожиданно овладевшей ею. Мысль, пришедшая ему в голову, заставила Гая еще раз пообещать себе, что именно он должен искупить все эти годы одиночества своей нежностью. Но сначала ему снова потребуется выйти из этого сладостного забытья. Губы Гая коснулись ямочки на ее шее – он был не в силах отказаться еще от одного поцелуя перед тем, как оторвется от нее.

– Клаудия, я… – начал он, приподнимаясь на локте.

– Не уходи, – взмолилась та.

Ее страх едва не пробил брешь в решимости, которую Гай ощущал еще секунду назад. Нет, ему нужно утешить ее, а то, что пылало в его груди, было вовсе не тем утешением, в котором нуждалась Клаудия. Вспомни, ведь она еще девственница, уговаривал себя Гай. Не стоит смешивать любовь, столь нужную ей, с бурей собственной страсти.

– Прошу тебя, – в последней отчаянной попытке прошептала девушка.

Руки Гая уже трудились над застежками штанов, и через секунду, не успев осознать, что делает, он торопливо откинул ее нижние юбки ровно настолько, чтобы наконец овладеть ею.

Все четыре дня, пока его не было в замке, Гай представлял себе эту минуту, уверенный, что способен дать ей все мыслимые наслаждения на земле. И вот, когда он почти уже вторгся в ее нежную плоть, все могло закончиться в любую секунду.

– Клаудия, – почти что взмолился он, но та уже не смогла бы сдержать его, даже если бы захотела. Теперь уже ничто бы не остановило Гая, разве что возможность умереть от этого неземного блаженства. Его сердце, казалось, готово было вырваться из груди.

Гай попытался остановить взгляд на лице Клаудии и увидел, как в нем смешались испуг, страсть и благоговение. Неужели его мысли в это мгновение читались так же ясно? Клаудия кивнула, и ему захотелось спросить, было ли это случайным совпадением или она действительно знала, о чем он думает.

– Прости меня, любимая, – прошептал Гай.

Тело Клаудии источало тепло, неудержимо зовущее к себе. Гаю захотелось кричать от переполнявшего его счастья, шептать ей самые нежные слова, однако он не мог раскрыть губ.

Когда его разгоряченная плоть встретила доказательство невинности Клаудии, ногти девушки впились Гаю в плечи, и гримаса боли, на долю секунды исказившая ее лицо, заставила его потерять последние остатки самообладания. Он вторгся в ее тело, словно стремясь окончательно утвердить свою власть над ней.

От вскрика, сорвавшегося с губ Клаудии, огонь в его груди разгорелся еще сильнее. Их тела казались созданными друг для друга. Гай замер в неподвижности, балансируя на самой грани восхитительного облегчения. От движений рук Клаудии, инстинктивно сжавших его, у Гая закружилась голова.

Стоило ему сделать лишь одно небольшое движение, и мир в его голове распался на тысячи сверкающих звезд. Тело Гая двигалось словно без его участия, неторопливо, мягко – казалось, это будет продолжаться целую вечность.

Все закончилось так неожиданно, что Гай, обессиленный, рухнул на кровать, подминая Клаудию под себя.