Синеглазая ведьма - Эйби Шэна - Страница 38

Наклонившись вперед, он оперся ладонями о стол.

– Мы уже близко к намеченной цели. Всего несколько дней отделяют нас от исполнения того, о чем мы мечтали всю жизнь. Скоро все, что здесь есть, – подчеркиваю, все, – будет нашим по праву. И если мы подождем с нападением на Руна до нового года, на нашей стороне по-прежнему будет сила закона. Мы уже укрепили свои силы в этой кампании. У нас есть очень ценный заложник.

– Райфл, – вдруг заговорил Абрам, единственный, кто осмеливался называть его по имени, – не скажу, что ты не прав. Но, возможно, ты переоцениваешь наши преимущества. Джошуа Руну плевать на королевский указ, это очевидно. Что же до нашей заложницы, кажется, и она не нужна своему деду. Так что пользы от нее никакой, а ответственность огромная.

Райфл ничего не ответил, лишь сделал Абраму знак продолжать.

– Джошуа Рун не жаждет получить свою плоть и кровь обратно, а значит, ее присутствие здесь бесполезно. Или же дело обстоит по-другому, и Джошуа любит свою внучку, а она прекрасно знает об этом. И тогда это может означать только одно: Сара Рун – шпионка Джошуа. Она находится среди нас, чтобы выведать наши планы помешать им.

– Нет, она не шпионка, – возразил Райфл, повинуясь скорее инстинкту, чем здравому смыслу. – Как она может шпионить, не имея возможности связаться с Джошуа. И потом, это ведь мы сами привезли ее сюда.

Абрам, знавший Райфла лучше всех присутствующих, смотрел на него с тревогой и удивлением. Райфл кивнул ему в знак того, что понимает все его возражения, хотя они и не высказаны вслух.

– Сара Рун в любом случае может принести нам пользу. И я знаю способ доказать это. – На губах Райфла заиграла едва заметная улыбка, хорошо знакомая каждому из присутствующих. Все наклонились вперед, приготовившись слушать.

– Я клянусь вам, Олдрич будет нашим. Джошуа Руну придется сдаться. Если не убьет его конец тысячелетия, к которому он так готовится, негодяю предстоит паст от моей руки. Мы будем готовы ко всему, что замыслил Джошуа в новом году. Мы будем готовы сделать то, что получается у нас лучше всего. – Он снова в упор поглядел на Абрама. – И наша заложница поможет нам в этом.

11 декабря

Две недели до наступления нового тысячелетия.

– Покайтесь!

В деревне появился сумасшедший.

Сара была единственной, кто называл его так, да и то только про себя. Для остальных он был Зибедия, бродячий проповедник, один из многих, которых развелось за последнее время немыслимое количество. В эти последние дни уходящего тысячелетия они бродили по Олдричу, разговаривая с людьми о роке, грехе и божьем гневе.

– Спасетесь ли вы, дети своего господина? Ожидает ли вас его любовь? Благословил ли он вас?

Несколько сбежавших крестьян вернулись в Фьонлах, грязные и оборванные. Они говорили тихими, дрожащими голосами о том, что открывшийся им мир пуст. Каждый говорил о знамениях грядущего конца и о тех зловещих картинах, которые вскоре предстоит им всем увидеть: рыб, плавающих в озерах кверху брюхом. Детей, разговаривающих на непонятных языках. Двухголовых змей, ползающих по заброшенным деревням, падающих с неба диких животных, потоки крови, низвергающиеся на землю, в то время как осененные божьей любовью будут возноситься на небеса.

Даже самые невинные явления толковались в пользу конца света. Например, тот факт, что снег никак не выпадал на землю, хотя в воздухе давно пахло зимой, и было очень холодно. Говорили, что сама зима дрожит в страхе перед близким пришествием господа и судным днем.

С каждой новой группой возвращающихся крестьян истории становились все более зловещими и все менее понятными.

Пока еще вернулось не так много народу, но Сара видела по глазам Райфла: он надеется, что со временем вернутся все. Возвращались голодные, полуоборванные семьи. Пряча глаза, они говорили, что хотят провести последние дни и встретить конец у себя дома. С последней группой крестьян и пришел в деревню Зибедия.

Райфл хотя и ворчал по поводу присутствия в деревне кликушествующего проповедника, однако не давал приказа прогнать его. Хотя сначала он убедился на всякий случай, что у Зибедии нет с собой оружия. Впрочем, у оборванного проповедника не было вообще ничего, кроме его жалких лохмотьев и головы, заполненной проклятиями и предостережениями. Крестьяне кормили его, делясь последним, поселили в таверне и, словно зачарованные, слушали его частые проповеди.

– Господин наш наблюдает за нами!

Сара слышала, как Нанвин рассказывала сыну, что таких людей становится все больше и больше по всей стране, что они выходят из леса и у некоторых из них появляется множество последователей. Один из таких бродячих святош добрался даже до Леонхарта.

– Господин наш читает в вашем сердце и видит ваши истинные помыслы!

Сначала Райфл хотел выдворить Зибедию из деревни. Сара знала это. Но тут вмешался Калум, который сумел объяснить Леонхарту, что напуганные и измученные крестьяне нуждаются в слове божьем. И Райфл сдался, предупредив только, что, едва проповедник нарушит покой и смирение, царящие в деревне, ему придется убираться отсюда как можно скорее.

– Покайтесь, говорю я вам!

Ее собственный покой давно уже нарушен, угрюмо подумала Сара. По какой-то непонятной причине Зибедия облюбовал для своих проповедей место прямо под дверью се хижины, и, хотя охранявшие двери солдаты много раз отгоняли его, он все равно возвращался именно сюда.

– Опасайтесь греха. – Голос Зибедии проникал к ней сквозь стены. – Опасайтесь демонов, инкубов и суккубов, которые приходят по ночам, чтобы забрать ваши души.

Вздохнув, Сара прилегла на свое ложе, стараясь не прислушиваться к словам. Она проводила в хижине в одиночестве большую часть времени, и кликушество Зибедии невольно действовало на нервы. Сара и без него знала, что приближается конец света, но ни к чему напоминать ей об этом каждую минуту.

А единственного человека, который мог поспорить с этим, не было рядом с ней. Она не видела Райфла уже несколько дней.

С того самого утра на поле с солью Райфл определил дистанцию между ними, которой строго придерживался. Один раз в день Сару выпускали погулять в сопровождении стороживших ее солдат, причем водили всегда в одно и то же место, чтобы она смогла взглянуть на солнышко – или на облака, в зависимости от погоды. Четыре раза за ней присылали, чтобы она помогла справиться с животными, которых продолжали отлавливать по окрестным полям и лесам. Сара безропотно выполняла эту работу.

Иногда она мельком видела Райфла, но недостаточно близко, на пороге занимаемого им дома или среди солдат, которым он отдавал распоряжения, иногда даже среди крестьян. Но чаще всего он стоял один, угрюмо погруженный в свои мысли.

В эти моменты Сара украдкой бросала на него взгляд, и кожа ее начинала пылать, как в огне, а голова слегка кружилась. Это была сладкая пытка, искушение, которому девушка оказалась не в силах противостоять. Он здесь, ее Райфл, человек-демон, так близко, но всегда недостаточно близко, и он замечает ее взгляды, брошенные украдкой. И лицо его каждый раз застывает при виде ее.

Через несколько секунд один из них обязательно отворачивался.

Но чего же она хочет, спрашивала себя Сара. Его неприязнь к ней была вполне естественной. Он из Леонхарта, она из Олдрича. Так и должно быть. Они ведь были врагами всю жизнь, еще до смерти Рейберта. И несколько поцелуев не способны ничего изменить.

Ее тайные мечты, ее грезы наяву ничего не значили.

В замке зазвонили колокола, отмечая полдень, напо­миная каждому, кто находился недалеко от замка, о том, что близится конец света.

– Господин наш подобен пастырю, сидящему высоко на горе. А мы – его блудное стадо. Ищите же его. Стремитесь забраться к нему на гору. Жаждите его мудрого наставления.

Прикрыв рукой глаза, Сара снова вздохнула.

Нанвин, наверное, думала, что это Сара держит ее сына на расстоянии. Вчера одна из служанок леди Леонхарт пришла к Саре с приветствием от своей госпожи и принесла ей несколько платьев.