Брак на пари - Эшфорд Джейн - Страница 48

Это невинное высказывание было произнесено ядовито-елейным голосом.

Эмма поняла, что Арабелла заранее обдумала эту акцию вместе с Орсино из-за того, что по возвращении из Корнуолла новобрачные ее полностью игнорировали. Правда, Колин послал ей значительную сумму денег, но Арабелла жаждала другого: воспользовавшись его положением, проникнуть в высшее общество. И страшно бесилась, что ей в этом отказано. Она хотела навредить Эмме и уже преуспела в этом. Эмма чуть ли не скрежетала зубами: она не желала представлять эту парочку леди Мэри, но не знала, как этого избежать. Леди Мэри ошеломленно смотрела на кричаще безвкусное платье Арабеллы. Орсино ни в коем случае нельзя знакомить с молодой, незамужней и очень богатой девушкой.

— К сожалению, до дома я вас довезти не смогу, — сказала Эмма Арабелле. — Нам нужно через десять минут быть на Гровенор-сквер.

— Ничего подобного, — заявила леди Мэри, чувствуя, что может поживиться какой-то тайной. — Мама поехала к тете.

И тут Орсино взял инициативу в свои руки. Наклонившись вперед и приложив руку к груди, он сказал, обращаясь к леди Мэри:

— Я граф Джулио Орсино. Из Италии.

— Правда? — спросила леди Мэри. — Папу возили и Италию, когда ему было шестнадцать лет. Ему там очень понравилось. У нас в доме много итальянских картин.

— Видимо, у вашего отца хороший вкус, мисс…

— Я леди Мэри Дакр, — сказала девушка и протянула Орсино руку.

Эмма раздраженно прикусила губу. Глупая девчонка! Но ничего поделать уже было нельзя.

— А это — миссис Арабелла Таррант, — сказала она и увидела, как Мэри, услышав ее фамилию, заинтересованно взглянула на Арабеллу.

Значит, она тоже слышала сплетни о ее покойном муже.

— Счастлив с вами познакомиться, — с широкой улыбкой сказал Орсино. — Но, видимо, я должен выразить вам соболезнование? — сказал он, окинув взглядом ее траур.

— У меня умерла бабушка, — сообщила ему леди Мэри.

— Сочувствую вам.

Девушка кивнула:

— Да, мне очень ее не хватает. Но она не захотела бы, чтобы я в трауре сидела дома и оплакивала ее. Она предпочла бы, чтобы я выезжала и отвлекалась от грустных мыслей.

— Разумеется, — глядя на нее маслеными глазами, согласился Орсино.

«Лучше бы ее действительно держали взаперти, — подумала Эмма. — Как я не догадалась, что Орсино не смирится с отказом и придумает какую-нибудь месть».

— Я удивлен, что вы соглашаетесь терпеть такое обращение, — добавил Орсино.

Нельзя допустить его сближение с леди Мэри, — с отчаянием думала Эмма.

Она огляделась. Они подъезжали к воротам парка.

— Я хотел покататься в парке верхом, — продолжал Орсино, — но мне очень не повезло с лошадью.

— Вы взяли лошадь напрокат? — спросила леди Мэри.

Орсино покачал головой:

— Назвать ее лошадью — это значит нанести смертельное оскорбление всему лошадиному роду, всем этим превосходным животным. Я вернул эту… тварь в конюшню. Но она успела укусить моего камердинера, слугу моей домохозяйки и еще одного человека, кажется, угольщика. Высокого краснолицего детину. Тот грозился подать на меня за это в суд.

Леди Мэри хихикнула.

— Мне посоветовали обратиться в другую конюшню, но я пока не набрался духу опробовать еще одну… английскую лошадь.

— Ваши итальянские, конечно, гораздо лучше, — язвительно сказала Эмма.

— Скажем так — они лучше воспитаны.

— Так почему бы вам не вернуться в Италию и не ездить на этих благовоспитанных лошадях? — еще более решительно спросила Эмма. Ее терпение было на исходе.

— Если бы только это было возможно, — с глубоким вздохом ответил граф Орсино. — Но война разорила мою семью: у нас не осталось ни поместий, ни состояния. Разве это не прискорбно, когда знатное семейство оказывается на пороге нищеты?

Эмма скривила губы. Сколько людей высказывали сомнение о праве Орсино носить аристократический титул! Сама она не сомневалась, что у него никогда не было ни поместья, ни состояния. Он был игрок, шулер и бог его знает, что еще.

— Но война ведь кончилась, — невинным голосом сказала она. — Почему бы вам не вернуться домой и не попытаться востребовать вашу собственность?

Граф покачал головой, но не стал объяснять, почему это невозможно.

— Как интересно! — воскликнула леди Мэри. — Как в романе.

«Да он все это и взял из какого-нибудь романа, — подумала Эмма. — Как бы избавиться от этого опасного человека?» Она окинула окрестности отчаянным взглядом и увидела, что за воротами парка наемный экипаж выгружает пассажиров. Она повернулась к лакею:

— Джон, задержи этот кабриолет!

Джон посмотрел на нее с удивлением, но послушно соскочил с запяток и побежал к наемному экипажу.

— Извини, Арабелла. Я уже говорила, что у меня назначена встреча. Придется тебе поехать домой вон в том экипаже. Надеюсь, тебе скоро станет лучше. Тобиас, остановись, пожалуйста, здесь.

Кучер послушно остановил лошадей. Эмма молча смотрела на возмущенную Арабеллу и ухмыляющегося Орсино: сходите, дескать. Тем ничего другого не оставалось делать. Арабелла начала было протестовать, но Орсино только поклонился Эмме, признавая временное поражение, и помог Арабелле пересесть в кабриолет.

— Как грубо вы от них избавились, — сказала леди Мэри, когда ландо поехало дальше.

— Вам не следует знаться с этими людьми, — отозвалась Эмма.

— Почему?

Эмма не ответила на этот вопрос. Она была в большом расстройстве. Ей все время не везет. Каждый день возникает что-нибудь! А Колину нужна жена, которая бы не осложняла его жизни. Все эти переполохи ему, того и гляди, осточертеют.

— Вам поклонился молодой человек, — сказала ей леди Мэри.

Эмма опасливо оглянулась и увидела Робина, ехавшего верхом на отличной гнедой лошади. Она облегченно помахала ему рукой.

— Вы же говорили, что мы едем домой, — пожаловалась леди Мэри.

— Сейчас, — сказала Эмма. — Робин! — окликнула она брата.

Он поколебался несколько секунд, но потом подъехал к ландо и, сняв шляпу, без улыбки произнес: «Доброе утро». Робин был все еще в большой обиде на сестру. После их последнего неудачного разговора в доме Сент-Моуров он решил, что она ничем не лучше отца и тоже обращается с ним как с ребенком, а посему он не будет искать ее общества. Его разочарование в ней усугубилось необходимостью искать где-то большую сумму денег. Ему пришлось обратиться к очень неприятному ростовщику и, как выразился Джек, продать ему душу. Он и это поставил в вину Эмме, не ответил на письмо, которое она ему послала, и больше не навещал ее.

— Робин, я так давно тебя не видела! — воскликнула Эмма.

Услышав в ее голосе искреннее чувство, леди Мэри насторожила уши и стала с интересом разглядывать Робина.

— Я был дьявольски занят, — ответил Робин. — Завалили приглашениями.

Он небрежно махнул рукой и изобразил на лице утомление от внимания света. Но тут же испортил впечатление, добавив:

— Да и не хотел обременять тебя своими делами.

— Ну, при чем тут обременять?

Эмма очень беспокоилась за Робина. При первой же встрече она бросилась ему на выручку, из чего и проистекли все последующие события. Но он про это не знает, напомнила она себе.

— Можешь не волноваться, — так же небрежно продолжал Робин. — Я все сам уладил. Зря я к тебе и обращался.

— Ты о чем? — спросила Эмма.

Неужели опять проигрался? Какие еще у него могут быть затруднения? Она слишком хорошо знала, что случается с молодым человеком, которого затягивает карточная игра.

— Робин, скажи…

Он только отмахнулся.

— Может, представишь меня своей спутнице? — спросил он таким тоном, словно сестра опять его как-то обидела.

Эмма только вздохнула: нет, он неисправим.

— Леди Мэри, это мой брат Робин Беллингем. Робин, познакомься — леди Мэри Дакр.

На лице леди Мэри отразилось разочарование: а она-то уже вообразила, что Эмма изменяет своему мужу с каким-то юнцом.

— Очень рад… — начал было Робин. — Дакр? — повторил он. — Дакр? Та самая, что распространяет россказни про Сент-Моура? С какой стати она оказалась у тебя в ландо?