Женщины - Буковски Чарльз - Страница 139

Я переписывался с Таней, и вечером 5 января она позвонила. У нее был высокий возбужденный сексуальный голос, какой раньше был у Бетти Буп.

– Я прилетаю завтра вечером. Ты заберешь меня в аэропорту?

– Как я тебя узнаю?

– На мне будет белая роза.

– Клево.

– Слушай, ты точно хочешь, чтобы я приехала?

– Да.

– Ладно, буду.

Я положил трубку. Подумал о Саре. Но мы с Сарой ведь не женаты.

У мужчины есть право. Я – писатель. Я – грязный старик. Человеческие отношения всё равно не работают. Только в первых двух неделях есть какой-то кайф, потом участники теряют всякий интерес. Маски спадают, и проглядывают настоящие люди: психопаты, имбецилы, одержимые, мстительные, садисты, убийцы. Современное общество насоздавало собственных разновидностей, и все они пируют друг другом.

Дуэль со смертельным исходом – в выгребной яме. Самое большое, на что можно надеяться в отношениях между двумя людьми, решил я, – это два с половиной года.

У сиамского короля Монгута было 9000 жен и наложниц; у царя Соломона из Ветхого Завета – 700 жен; у Августа Сильного из Саксонии – 365 жен, по одной на каждый день года. Безопасность – в количестве.

Я набрал номер Сары. Та была дома.

– Привет, – сказал я.

– Я рада, что ты позвонил, – ответила она. – Я как раз о тебе думала.

– Как дела в старой «Таверне» здоровой пищи?

– Неплохой день был.

– Тебе нужно поднять цены. Ты все раздаешь бесплатно.

– Если я буду выходить только по нолям, не нужно будет платить налоги.

– Слушай, мне сегодня вечером кое-кто позвонил.

– Кто?

– Таня.

– Таня?

– Да, мы переписывались. Ей нравятся мои стихи.

– Я видела это письмо. То, что она написала. Ты его где-то оставил валяться. Это та, что прислала тебе фотографию, где пизду видно?

– Да.

– И она к тебе едет?

– Да.

– Хэнк, мне плохо, мне хуже, чем плохо. Я не знаю, что мне делать.

– Она едет. Я уже сказал, что встречу ее в аэропорту.

– Что ты пытаешься сделать ? Что это значит?

– Может, я – нехороший человек. Бывают разные виды и степени, сама ведь знаешь.

– Это не ответ. А как же ты, а как же я? Как с нами быть?

Ненавижу, когда говоришь, как в мыльной опере, но я позволила вмешаться своим чувствам…

– Она приезжает. У нас с тобой конец, значит?

– Хэнк, я не знаю. Наверное. Я так не могу.

– Ты была очень добра ко мне. Я не уверен, что всегда знаю, что делаю.

– Сколько она здесь будет?

– Два или 3 дня, я думаю.

– Ты что, не понимаешь, каково мне?

– Понимаю, наверное…

– Ладно, позвонишь, когда она уедет, тогда посмотрим.

– Ладно.

Я зашел в ванную и посмотрел на свое лицо. Оно выглядело ужасно.

Я выщипал несколько седых волосин из бороды и над ушами. Здравствуй, Смерть. У меня было почти 6 десятилетий. Ты так часто промахивалась лишь на волосок, что я уже давно должен быть твоим. Хочу, чтобы меня похоронили возле ипподрома… где слышно последний заезд.

На следующий вечер я сидел в аэропорту, ждал. Было еще рано, поэтому я пошел в бар. Заказал выпить и услышал чей-то плач. Я оглянулся. За столиком в глубине всхлипывала женщина. Молодая негритянка – очень светлого оттенка – в облегающем синем платье, балдая. Ноги она задрала на стул, платье сползло, и там были эти длинные, гладкие, аппетитные бедра. У каждого парня в баре стояло наверняка. Я не мог оторвать глаз. Раскалена докрасна. Я уже представлял ее на своей кушетке, как она показывает мне всю эту ногу. Я купил еще выпить и подошел. Встал рядом, стараясь не показывать эрекцию.

– С вами всё в порядке? – спросил я. – Могу я как-нибудь помочь?

– Ага, купи мне «злюку».

Я вернулся, неся ее виски с мятным ликером, и сел. Она сняла ноги со стула. Я присел рядом в кабинке. Она закурила и прижалась ко мне бедром.

Я тоже зажег сигарету.

– Меня зовут Хэнк, – представился я.

– Я Элси, – ответила она. Я прижался к ней ногой, медленно подвигал ею вверх и вниз.

– Я поставляю водопроводные принадлежности, – сказал я. Элси промолчала.

– Этот сукин сын меня бросил, – наконец, произнесла она, – и я его ненавижу, Боже ты мой. Если б ты знал, как я его ненавижу!

– Так бывает почти с каждым от 6 до 8 раз.

– Вероятно, но мне от этого не легче. Я просто хочу его убить.

– Не бери сильно в голову.

Я протянул под столом руку и сжал ей колено. У меня стоял так, что больно. Я был чертовски близок к оргазму.

– Пятьдесят долларов, – сказала Элси.

– За что?

– По-любому, как захочешь.

– Ты что, в аэропорту работаешь?

– Ага, печенюшки грлскаутские продаю.

– Извини, я подумал, что у тебя беда. Мне маму через пять минут встречать.

Я встал и отошел. Шлюха! Когда я оглянулся, Элси снова задрала ноги на стул, показывая больше, чем раньше. Я чуть было не вернулся.

Чёрт бы тебя побрал в любом случае, Таня.

Самолет Тани подлетел, приземлился и не разбился. Я стоял и ждал, чуть позади столпотворения встречавших. Какой она окажется? Я не хотел думать о том, каким окажусь я. Пошли первые пассажиры – я ждал.

О, посмотрите на эту ! Если б только она была Таней!

Или эта. Боже мой! Какая ляжка. В желтом, улыбается.

Или вон та… В моей кухне, моет посуду.

Или та… орёт на меня, одна грудь вывалилась.

В этом самолете действительно было несколько настоящих женщин.

Я почувствовал, как кто-то похлопал меня сзади по спине. Я обернулся – за мной стояло крохотное дитя. Выглядела она на 18, длинная тонкая шейка, немного округлые плечики, длинный нос, но грудки, да, и ножки тоже, и попка, да.

– Это я, – сказала она.

Я поцеловал ее в щеку.

– Багаж есть?

– Да.

– Пошли в бар. Ненавижу ждать багажа.

– Ладно.

– Ты такая маленькая…

– Девяносто фунтов.

– Господи… – Я бы раскроил ее надвое. Будет похоже на изнасилование несовершеннолетней.

Мы вошли в бар и сели в кабинку. Официантка попросила танины документы. У той они были наготове.

– Выглядите на 18, – сказала официантка.

– Я знаю, – ответила Таня своим высоким голоском Бетти Буп. – Мне виски кислого.

– Дайте мне коньяку, – сказал официантке я.

Через две кабинки от нас мулатка по-прежнему сидела, задрав платье на жопу. Трусики у нее были розовые. Она смотрела на меня, не отрываясь.