100 великих любовников - Муромов Игорь Анатольевич - Страница 192

Имя Полы Джонс известно достаточно хорошо. Ее портрет помещал на своей обложке журнал «Пипл», а сама она часто служит объектом соленых шуточек в подгулявших компаниях. Опросы показывают, что по крайней мере девять человек из десяти слышали о ней. Те же опросы, однако, свидетельствуют о том, что большинство избирателей не верят в достоверность выдвигаемых ею обвинений, и в СМИ она фигурирует главным образом как шлюха со стоянки жилых автофургонов, непрестанно ищущая денег и известности.

Американцев, которые считают иск Полы Джонс интермедией дурного тона, возможно, ждет сюрприз. Ее дело не настолько просто, чтобы можно было не мудрствуя лукаво «закрыть» его в самое ближайшее время. Существуют похожие на правду свидетельства того, что Джонс приглашали в гостиничный номер губернатора Клинтона, она оставалась там с ним наедине и сразу же по выходе из номера пожаловалась нескольким людям на то, что Клинтон своими сексуальными домогательствами унизил ее человеческое достоинство (именно это она позднее изложила в своем иске).

Многие не принимают ее слова всерьез. Это можно, по-видимому, объяснить тем, что Белый дом и адвокаты Клинтона ловко одурачили конформистские средства массовой информации. Подручные Клинтона провели блестящую операцию по дискредитации Полы Джонс, однако операции подобного рода могут в конечном счете оборачиваться и против самых хитрых политиков. Из истории дела, восстановленной журналистом «Ньюсуик» на основании интервью с действующими лицами скандала (Белый дом отказался это комментировать), следует, что помощники Клинтона своими действиями фактически исключили реально существовавшую возможность соглашения по делу еще до его передачи в суд в мае 1994 года. Главной причиной провала такого соглашения было то, что Джонс и ее родственники посчитали оскорбительными якобы случайные «утечки» информации из Белого дома.

Но если Клинтон действительно повинен в том, в чем его обвиняет Джонс, то почему он вел себя так неосторожно? Ведь он не первый политик, который использовал своих помощников для приглашения женщин, оказывающих сексуальные услуги. На память сразу же приходит кумир Клинтона Джон Кеннеди. Могущественный политик, в особенности политик типа Клинтона, переживавший полосу везения, мог бесспорно поддаться мании величия. В 1991 году он не мог себе представить цену, которую придется позднее заплатить. И ущерб при этом сказался не столько в правовой или даже политической области; избиратели, похоже, уже простили Клинтону его сексуальные прегрешения. Что реально может угрожать ему, так это щекотливая ситуация, в которую подпадает он сам и его семья.

Джонс поведала свою историю сотруднику солидной газеты, и она согласилась встретиться с Майклом Айзикоффом, который тогда работал в «Вашингтон пост». В интервью продолжительностью три с половиной часа Джонс рассказала о своей встрече с Клинтоном, живописуя все ее детали. Она сообщила Айзикоффу, что заметила внимание Клинтона к своей особе, когда сидела за столом регистрации участников совещания в Литл-Роке по вопросам управления качеством, которую губернатор проводил в мае 1991 года. Джонс тогда было 24 года, она работала клерком одного из учреждений штата – Арканзасской комиссии по промышленному развитию.

8 мая примерно в 2.30 пополудни полицейский штата Денифер Фергюсон спросил ее, не может ли она пройти с ним в номер-люкс губернатора. Она спросила Фергюсона, зачем она понадобилась губернатору, на что полицейский ответил: «Все в порядке. Мы постоянно оказываем губернатору эту услугу». Сначала Джонс колебалась, но потом все же пошла, подумав, что губернатор хочет поручить ей какую-то работу. (Позднее Фергюсон подтвердил, что сопровождал Джонс в номер Клинтона.) По словам Джонс, войдя в номер, она обнаружила, что оказалась наедине с Клинтоном. Губернатор, по ее словам, начал с того, что он хороший друг начальника Джонс; потом похвалил ее прическу и «округлости»; после чего провел руками вверх по ее ногам, привлек к себе и перенес руки на шею. «Я никогда не забуду его лица, – говорила Джонс. – Оно было свекольно-красным».

Джонс утверждала, что при этом воскликнула: «Что вы делаете?» – и отпрянула от него. Клинтон забрался на диван. Согласно версии Джонс, сев на него, губернатор спустил брюки и сказал: «Поцелуй его». Джонс в ужасе вскочила и сказала: «Послушайте, я не из тех девиц». На что Клинтон ответил: «Хорошо, я не хочу заставлять тебя делать то, чего не хочешь». Потом натянул брюки и сказал, чтобы она помалкивала о случившемся.

Айзикофф получил указание заняться поиском дополнительных данных, чтобы выяснить, действительно ли Клинтон пользуется репутацией донжуана.

Айзикоффу удалось найти нескольких женщин, которые утверждали, что Клинтон домогался их любви. (Одна из них сообщила о том, что губернатор даже звонил ей ночью, когда она лежала в постели со своим мужем.) Впрочем, ни одна из них не могла рассказать ничего такого, что можно было бы сравнить с тем, о чем поведала Джонс.

Надо думать, никто и никогда не узнает точно, что произошло в том номере отеля «Эксельсиор» майским днем 1991 года. Лучшим выходом для президента, наверное, было бы сделать то, чего он не сделал за день до подачи искового заявления в суд, а именно: договориться, не доводя дела до суда. Для этого, возможно, ему потребовалось бы извиниться, однако любой другой путь, похоже, еще хуже. Но он не принес извинений.

…Моника Левински, молодая и красивая женщина, ее подруга Линда Трипп на 24 года старше. Обе они работали в Белом доме, а затем в Пентагоне. Однажды Моника стала рассказывать Линде со всеми графическими подробностями о том, как она влюбилась в президента Клинтона, и об их романтических и сексуальных отношениях.

Разговоры на эту тему велись не только с глазу на глаз, но и по телефону Моника наговорила Линде семнадцать аудиокассет. Дело в том, что Линда Трипп записывала на пленку откровения Моники.

Она записывала также и звонки Клинтона к ней, оставленные на автоответчике, которые Моника в подтверждение своих слов проигрывала Линде по телефону. (По некоторым данным, Линда укрепляла миниатюрный магнитофон под одеждой и во время встреч с Моникой с глазу на глаз.)

Люди, знакомые с содержанием записей телефонных разговоров Моники с Линдой, говорят, что молоденькая поверяла опытной о своей любви к Клинтону и об их половой связи, которая длилась более года. (Монике было тогда немногим больше двадцати лет.) Агенты ФБР изъяли из квартиры Моники платье с засохшим на нем семенем Клинтона. Моника якобы говорила Линде, что гордится этим пятном, как высшей наградой, и никогда не отдаст его в чистку. Объясняя, как президентское семя попало на ее платье, Моника говорила, что в нем двадцать раз занималась оральным сексом с Клинтоном. «Это платье – мой самый дорогой трофей», – говорила она.

В субботу 17 января 1998 года президент Клинтон дал показания под присягой по делу Полы Джонс, которые были записаны на видеопленку. Президента допрашивали адвокаты Полы. Среди прочих ему был задан вопрос – сожительствовал ли он с Моникой Левински? Клинтон ответил категорическим «нет». Его ответ подтверждался показаниями самой Моники, которая тоже под присягой показала, что между ней и президентом не было никакой сексуальной близости. Казалось бы, все ясно, вопрос исчерпан. Но вот предательские записи, тайно сделанные Линдой Трипп, свидетельствовали совсем об обратном.

Дело начало принимать совершенно иной – не столько адюльтерный, сколько уголовный – оборот. Если все, о чем говорится на кассетах, правда, то это означает, что президент Клинтон совершил несколько противозаконных деяний. Во-первых, солгал под присягой, заявив, что не сожительствовал с Моникой Левински. Во-вторых, склонил к клятвопреступлению и саму Монику. (На кассете имеется такая запись: Клинтон говорит Монике: «Нет никаких доказательств нашей связи, поэтому отрицай, отрицай, отрицай!») А этот второй противозаконный акт влечет за собой еще более серьезное обвинение – в противодействии правосудию. Именно это обвинение было выдвинуто в свое время против Никсона и стало основанием для импичмента.