Дело Тутанхамона - Жак Кристиан - Страница 72

– От имени исследовательской группы Говарда Картера и музея «Метрополитен» – протестую!

– К чему, любезный Винлок? Мы просто исполнители!

– Не самые лучшие, хочу заметить.

– Какая разница! Картер отлично ориентировался в Долине. Тут в его дневнике написано – «склад». Где он находится?

– Я этого не знаю, а помощники Картера вам вряд ли что-нибудь скажут из чувства солидарности.

– Все знает бригадир! Советую спросить его, и побыстрее! Это в ваших же интересах.

Винлок пошел к рейсу. Гургар сидел на самом солнцепеке, будто желая изжариться. Винлок спросил, где находится склад. Молчать было бесполезно. Если не он, то какой-нибудь рабочий обязательно покажет склад Лако за соответствующую мзду.

Через несколько минут слесарь уже вскрывал дверь усыпальницы Рамсеса XI, где Картер хранил кое-какую утварь и ящики. Один из прихвостней Лако, маленький усатый египтянин, чересчур разгорячился. Лако сделал ему замечание и напомнил, что инвентаризация – дело основательное, не терпящее суеты. Тот ринулся в глубь гробницы, а Лако начал, по своему обыкновению, от входа. Он умилился, найдя тетрадь с описью, которая была составлена именно так, как ему нравилось – ясно и четко. Картер снабдил каждый предмет инвентарным номером, упаковал и нанес номер на ящик – изнутри и снаружи. В глубине души Лако им восхищался. От такого сотрудника он бы и сам не отказался!

Тем временем египтянин обнаружил ящики с надписью «Фортнум энд Мэйсон». Два оказались пусты, и он их резко отшвырнул. Лако пришлось снова призывать его к порядку.

– Оставьте! Это тара.

– Здесь, здесь! – закричал тот.

На ящике значилось «вино красное». «Наверное, египтянин недоволен тем, что иностранцы пьют спиртное», – подумал Лако и терпеливо сказал:

– Не обращайте внимания.

– Нет, нет! Откройте его сами!

Лако уступил и вскрыл ящик. Внутри оказалась обернутая ватой голова из раскрашенного дерева.

– Голова! Ее нет в списках! – удовлетворительно заявил египтянин. – Вот доказательство того, что Картер – вор! Надо немедленно телеграфировать премьер-министру, чтобы на негодяя завели уголовное дело!

– Сначала надо во всем спокойно разобраться, – задумчиво сказал Лако. Он был уверен, что Картер сможет все объяснить. Но египтянин не унимался.

– Картер – вор! Картер – вор! – вопил он, призывая коллег. Прослышав о находке, те стали бесноваться. Лако впервые пожалел об отсутствии археолога. Картер, конечно, неприятный тип, но уж точно не вор! Очевидно, все было подстроено, а он сам – высокопоставленный и законопослушный чиновник с безукоризненным послужным списком – стал невольным соучастником этой отвратительной инсценировки.

Винлок отправил телеграмму Картеру в Лондон. Она была написана специальным шифром «Метрополитен». Винлок не скрывал, что дело плохо. Находку уже доставили в Каир, премьер-министр торжествовал. Картеру следовало немедленно протелеграфировать Лако и объяснить странное местонахождение головы, иначе все могло зайти слишком далеко!

Картеру стало противно. Он даже пожалел, что прочел телеграмму. Мало того, что он презренный колониалист, так теперь еще и вор! Понятно, что задумали египетские власти! Но нет, надо бороться! Пока жив, он будет стремиться к справедливости!

Картер воззвал к бессмертному духу Тутанхамона. Отказаться от изучения гробницы фараона, которым он грезил с юношеских лет, было бы по отношению к самому себе невероятной подлостью! Говард твердо знал, что его предназначение в том, чтобы служить Тутанхамону, Египту и всему человечеству!

Он взял ручку и написал Лако. Находка не была занесена в официальный реестр, (который, кстати, он не спрятал и не украл), потому что должна была подвергнуться реставрации. Все это мог подтвердить Каллендер.

Перед Лако лежали четыре документа.

1. Статья непримиримого врага Картера Брэдстрита, где тот выражал свое удовлетворение в связи с изгнанием дерзкого археолога, пытавшегося бороться с прессой. Всем, кто посмеет ограничивать свободу слова, грозила та же участь!

2. Извещение о расторжении договора с вдовой графа Карнарвона.

3. Телеграмма самого Картера.

4. Текст нового договора, составленный министром общественных работ. Тот намеревался самым строгим образом руководить археологией, не спрашивая мнения начальника Управления раскопками и древностями.

Получалось, что сам Лако оказался жалкой марионеткой в умелых руках политикана и сложил голову вместе с Картером!

89

Двадцать первого апреля 1924 года, пароход «Беренгария» прибыл в Нью-Йорк. Картер словно перенесся в другой мир. Его встречали как звезду, он был нарасхват! Конференции, приемы, банкеты, интервью сменяли друг друга с бешеной скоростью! Вся Америка хотела видеть и слышать героя – человека скромного происхождения, достигшего невиданных высот и совершившего самое удивительное археологическое открытие всех времен и народов!

В парадном зале гостиницы «Вальдорф Астория» Картеру присвоили первый титул – он стал членом попечительского совета музея «Метрополитен». Раздался гром аплодисментов. Кто-то сказал, что Картер – американец, и это всем понравилось. Разубедить в этом американцев впоследствии не представлялось никакой возможности.

Картер оказался увлеченным оратором. Он показывал роскошные снимки, сделанные Бертоном и всякий раз приводил аудиторию в восторг. Он делился своими впечатлениями и переживаниями, и настолько выкладывался, что к концу лекции был совершенно изнурен.

Нью-Йорк, Филадельфия, Нью-Хейвен, Балтимор, Вустер, Бостон, Хартфорд, Питсбург, Чикаго, Цинциннати, Детройт, Кливленд, Колумбус, Буффало, Торонто, Монреаль, Оттава… Новоявленный почетный доктор Йельского университета избороздил весь Новый Свет!

Говард ужасно скучал по тишине Долины, уединенной штаб-квартире и милым сердцу гробницам. Он чувствовал, что его нынешняя жизнь насквозь фальшива. Его грела лишь мысль, что его слава заставит египтян одуматься. Выступление в «Карнеги-Холл» перед трехтысячной аудиторией стало кульминацией турне. Затем Картера пригласили в Белый Дом, где он рассказал о Тутанхамоне узкому кругу посвященных, среди которых был и президент Соединенных Штатов Кальвин Кулидж. К немалому удивлению Картера, президент много о нем слышал. Археолог молил, чтобы тот вступился за него перед египетским правительством.

Вскоре Говард получил текст новой концессии на ведение раскопок, который подействовал на него отрезвляюще. В изложении министра общественных работ, Картер самовольно бросил работу в гробнице, вызвав тем самым закономерное возмущение властей. В договоре предусматривалось его возвращение в Долину, но лишь в качестве руководителя работ, которые отныне проводятся Управлением раскопками и древностями. Министр снова показал себя ловким интриганом. Ведь стоит Картеру отказаться, как это будет вменено ему в вину!

К тому же теперь все находки принадлежали государству. Картеру следовало согласовать список своих помощников, взять в группу пятерых практикантов из местного населения и регулярно предоставлять отчеты Управлению раскопками и древностями. Правом выписывать пропуск в гробницу обладали только власти. Кроме того, Картер и леди Альмина Карнарвон обязаны были направить в министерство письмо с извинениями, обещаниями вести себя прилично и беспрекословно подчиняться правительству страны.

– Что новенького, мистер Лако?

– Ничего, господин министр.

Министр стукнул кулаком по столу и закричал:

– Что это значит?!

– Никто не может или не хочет работать вместо Картера.

– Не может быть!

– Тем не менее это так.

– И что вы предлагаете?

– Надо его вернуть! Никто, кроме него, не справится с саркофагом.

– Вы прочитали его записи?

– И не раз. Картер очень компетентен.

Министр с изумлением воззрился на Лако: